– Вы ничего не слышите?
– Раньше я слышала голоса птиц. А теперь осталась только музыка.
– Какая музыка?
– Мне кажется, это музыкальная шкатулка. Но я никак не могу вспомнить мелодию. Надо бы вспомнить, но я не могу.
– Ничего страшного. Если вспомните, скажите мне.
– Скажу. – Она продолжала идти, замечая, что деревья вокруг нее все больше искривляются, но ее это почему-то не встревожило.
– Кэсси?
– Что?
– Где вы?
Она уже хотела ответить, что все еще находится в лесу, но в этот самый миг перед ней возникла очередная развилка. Инстинкты на этот раз ничего не могли ей подсказать, поэтому Кэсси пожала плечами и свернула направо.
– Кэсси, поговорите со мной.
– Тропинка раздвоилась. Две дорожки в лесу побежали в разные стороны. Я свернула направо... Я выбрала неисхоженную тропу[8].
– Кэсси, я думаю, вам пора возвращаться. Она почувствовала, как он волнуется, и постаралась его успокоить:
– Со мной все в порядке. К тому же я уже почти пришла.
– Что вы видите?
– Дверь.
– Посреди леса?
Пока он не задал вопрос, Кэсси вовсе не считала это странным. Но теперь она нахмурилась, глядя на массивную дверь, вырезанную, казалось, из цельного дуба.
– Гм... Я могла бы обогнуть ее, но мне кажется, я должна войти в нее.
– Будьте осторожны.
Ей потребовалось время, чтобы найти дверную ручку, тем более что ручка оказалась не ручкой, а хитроумным устройством, скрытым в древесине. Она нажала на него с ощущением торжества, а затем толкнула дверь.
Перед ней простирался голый и безликий коридор с дверями, открывающимися и слева и справа. Затхлый запах, напоминавший о давно запертом и забытом стенном шкафе, еще больше усилился. Она осторожно двинулась вперед.
– Кэсси?
– Передо мной длинный коридор, и в нем много дверей. Я иду прямо по коридору. О черт... Дело пошло бы гораздо быстрее, если бы у меня был ориентир.
– Ориентир?
– Что-то, принадлежавшее ему. Ладно, забудьте об этом. Я уже проделала весь этот путь и теперь... – Она открыла дверь в самом конце длинного коридора, и на этом ее путешествие закончилось. – О!
– Кэсси? В чем дело?
Никакого коридора. Никакого леса. Ни единого образа, на который можно было опереться. Одно лишь его удушающее присутствие витало в воздухе вокруг нее. Как тяжко чувствовать чужое сознание, от которого невозможно скрыться! Приходилось смотреть его глазами, потому что иного выбора не было.
– Он здесь. – Голос ее стал тусклым и безжизненным.
– Где он?
– Это комната. Шторы опущены. Горят лампы. Тут есть кровать. Он сидит на кровати.
– Что он делает, Кэсси? – Голос Бена звучал ободряюще.
Она наткнулась на него так внезапно, что ей стало страшно выдать свое присутствие, поэтому Кэсси замерла, стараясь держаться как можно тише.
– Он... что-то мастерит.
– Что он мастерит?
На миг, равный нескольким биениям сердца, она умолкла, и вдруг спазм перехватил ее горло.
– Это кусок проволоки с деревянными ручками на обоих концах. Он мастерит удавку. Гарроту.
– Вы уверены?
– Совершенно уверена. Я уже однажды... видела гарроту.
– Ладно. Вы можете осмотреться, Кэсси? Можете сказать нам что-то еще?
– Я могу видеть только то, что он видит, а он смотрит на свои руки. Он наблюдает, как они... поглаживают гарроту. Она ему нравится.
– Смотрите на его руки. Смотрите внимательно. Что вы можете о них сказать?
– Молодые. Сильные. Гладкие... если не считать шрамов на запястьях. На обеих руках. Он грызет ногти, но они чистые. Больше ничего.
– Вы знаете, о чем он думает?
– Я боюсь прислушаться.
– Вы должны! – раздался новый голос.
– Не вмешивайся, Мэтт! Кэсси, не слушайте его! – до нее донесся снова голос Бена. – Не забывайте о своей безопасности.
– Думаю, я смогу от него спрятаться. Но...
– Но что?
Ее голос зазвучал жалобно:
– Ничего. Я послушаю.
– Будьте осторожны.
Кэсси съежилась в комочек и замерла, напряженно прислушиваясь. Поначалу беспорядочный шум его мыслей напоминал треск разрядов из радиоприемника, болезненным эхом отдававшихся у нее в мозгу, но постепенно щелчки и хлопки начали стихать: ей удалось пробиться сквозь шумовой фон.
– Он... думает о том, что будет делать... с ней.
– С кем? О ком он думает, Кэсси?
– Он... – Кэсси снова напряженно прислушалась к его мыслям. – Конкретного образа нет. Для него это просто
– Чтоб ему сдохнуть! – рявкнул рассерженный голос.
– Заткнись, Мэтт! – осадил друга Бен и мягко обратился к ней: – Кэсси, он думает о чем-то таком, что могло бы нам помочь? Какое-нибудь конкретное время или место?
– Нет, он просто думает, что это будет... скоро. Он... ему не терпится сделать это. И на этот раз он хочет держать ее своими руками, когда она будет умирать. Вот поэтому он и выбрал гарроту. Он хочет чувствовать... Господи! Нет!
Кэсси рывком выбралась из его сознания, и, как только высвободилась, коридор и лесная тропинка промелькнули мимо нее размытым пятном. Она вернулась в свое собственное тело. Это тело дрожало от холода и нечеловеческого напряжения. Она едва могла шевельнуться от усталости, но рада была снова оказаться в собственном доме.
– Кэсси?
