— Лучшее для нее – именно то, что я сказала.
— Р-р-р! — прорычала Темпл тихо, когда Моллина ушла. — Что за невыносимая тетка!
Мэтт усмехнулся, следя за удаляющейся темно-синей спиной железной леди.
— Невыносимо правильная. И не отвяжется, пока не добьется своего. Напоминает мне мать-игуменью. Пошли, я отвезу тебя домой.
Домой!.. Какое приятное слово. И как приятно, когда есть кто-то, с кем можно туда возвращаться.
Когда они, наконец, добрались до дому, и снова, во второй раз за день, стояли перед дверью ее квартиры, Темпл чувствовала себя девяностолетней старушкой. Мэтт на этот раз отпер дверь легко и быстро и пропустил Темпл вперед. Она вошла, удивленная зажженным везде светом. За кухонным столом сидела Электра Ларк и красила ногти в черный цвет.
Увидев Темпл она вскочила и бросилась навстречу, точно вихрь пестрой гавайской расцветки, раскинув руки для объятья и одновременно растопырив пальцы, чтобы не размазать лак. Объятье, таким образом, превратилось в легкое соприкосновение щек, во время которого Темпл почувствовала незабываемый запах духов «Эмерад» – о, только не это!..
Мэтт улыбался широко, как бойскаут:
— Я позвонил Электре, пока ты была у врача.
Электра энергично кивнула, ее длинные серьги зазвенели.
— Я открыла дверь запасным ключом, чтобы забрать из вашей квартиры охлаждающие травмпакеты, — сказала она Мэтту. — Они уже в морозилке. Вы, ребятки, явно умираете с голоду? Я могу заказать пиццу.
— Я не хочу есть, — Темпл проковыляла в гостиную и остановилась, пораженная: ее журнальный столик был сдвинут к балкону, диван разложен и застелен чистым бельем.
— Мы не собираемся оставлять вас в одиночестве после того, что случилось, — объявила Электра тоном, не терпящим возражений.
— Мы?.. — растерянно промямлила Темпл.
— Ну, я вот приготовила постель, — скромно сказала Электра. Весь ее вид говорил о том, что она не часто занимается такими низменными житейскими делами. — Мэтт согласился остаться на ночь.
— Да?.. — Темпл обернулась к соседу. — А как же твоя работа?
— Я им позвонил из больницы, предупредил.
— Но я в порядке, мне не нужны няньки.
Электра немедленно вмешалась:
— Зато нам это необходимо для спокойствия! Где ваши обезболивающие? Это? Хм. Тайленол. Сегодня ночью вы будете спать как убитая. Сейчас я вас уложу в постельку, принесу травмпакеты, а потом мы будем ублажать вас мороженым.
— Почему мороженым? — изумилась Темпл.
— Я всегда ублажаю себя мороженым, когда болею.
— К тому же его не требуется жевать, — добавил Мэтт. — Я сейчас вернусь, мне нужно кое-что взять из своей квартиры.
— Отлично, — Темпл умудрилась сказать это через – ай!.. — плечо. — Гостевая ванная налево за кабинетом.
— Итак, чем еще вам помочь? — Электра решительно последовала за Темпл в спальню, все еще обдувая свои ужасающие ногти. Ее сандалии-«вьетнамки» энергично шлепали по паркету.
Темпл чувствовала себя так, будто ее волочит туда-сюда чрезмерно заботливый тюлень.
— Забудьте про мороженое. Лучше помогите мне снять все это.
Она повернулась спиной к хозяйке квартирного комплекса и предоставила ей «молнию» на трикотажной кофточке.
— Бедняжка, — добродушно проворковала Электра, расстегивая молнию и застежки лифчика. Темпл стиснула зубы от боли и унижения, но Электра была в этом не виновата – она всего лишь хотела помочь. — Где ваша ночнушка?
— Вон там.
— Футболка с Гарфиддом там, на вешалке? Прелесть какая!
Темпл вспомнила картинку на груди: самодовольный котяра, рыжий и полосатый, разглядывающий себя в зеркале. Под картинкой был текст: «Близнецы: ваша обоюдоострая натура более чем достаточна для всех окружающих, однако вам себя всегда мало». Слово «прелесть» было тут явно недостаточно выразительным.
Поднять обе руки, чтобы влезть в ночнушку, оказалось труднее, чем она предполагала.
— Электра, вы прямо Флоренс Найтингейл. Мне стыдно, что я вас так использую.
— Меня когда-то называли редкой птичкой, но соловьем еще ни разу, — однако она покраснела от удовольствия.
Темпл медленно потащилась в ванную и взглянула на себя в зеркало на кафельной стене. Не фонтан, конечно, но, по крайней мере, она больше не выглядела, как дочка Дракулы с засохшей на губах кровью. Фактически, ее лицо было почти нормальным, если не считать небольших припухлостей, замазанных толстым слоем тонального крема. Ну и неудивительно, множество избитых женщин умудряются спрятать под макияжем свои жуткие тайны.
Она повернула кран с горячей водой и подождала, пока протечет холодная и горячая поднимется до ее этажа по старым трубам. Потом, наконец, намочила махровую салфетку. Выжать ее было непосильным делом для ее покалеченной руки, но тут Электра возникла за спиной, как горничная в отеле:
— Я могу это сделать, дорогая!
— Спасибо, — Темпл приняла выжатую салфетку и начала одной рукой мыть лицо. Когда она закончила эту процедуру и повернулась, Электра уже поджидала ее со старомодным голубым стаканчиком в одной руке и аптечной упаковкой в другой.
— Плесните сюда водички, чтобы запить таблетку. Вот она.
