Ночь тянулась дольше марсианского месяца. Агнес то засыпала, то просыпалась от кошмара: её сына отнимали у неё по частям: сначала глаза, потом руки, уши, ноги…
В больнице стояла тишина, изредка нарушаемая поскрипыванием туфель медсестёр на резиновой подошве по виниловым плиткам пола.
На рассвете пришла медсестра, чтобы подготовить Барти к операции. Зачесала волосы назад и упрятала их под шапочку. Потом, воспользовавшись кремом для бритья и безопасной бритвой, сбрила брови.
После ухода сестры, когда они дожидались появления санитара с каталкой, Барти попросил:
— Подойди ближе.
Агнес и так стояла у кровати. Она наклонилась.
— Ближе.
Она склонилась к самому его лицу.
Барти приподнял голову и потёрся носом о её нос.
— Эскимо.
— Эскимо, — повторила Агнес.
— Заседание «Общества весёлых приключений Северного полюса» открыто.
— Все члены в сборе, — согласилась она.
— У меня есть секрет.
— Ни один член общества никогда не разбалтывает чужие секреты, — заверила его Агнес.
— Я боюсь.
За свои тридцать три года Агнес часто доводилось собирать волю в кулак, но никогда раньше ей не приходилось прилагать столько усилий, чтобы остаться опорой для Барти и не дать слабину.
— Не бойся, сладенький. Я с тобой, — она взяла его крошечную ручку в свои. — Я буду тебя ждать. И всегда буду рядом.
— Ты не боишься?
Любому трёхлетке она, наверное, солгала бы. Но её чудесный ребёнок, её вундеркинд, сразу бы это понял.
— Боюсь, — призналась Агнес. — Но доктор Чен — прекрасный хирург, и больница эта очень хорошая.
— Долго продлится операция?
— Нет.
— Я что-нибудь почувствую?
— Ты будешь спать, сладенький.
— Бог наблюдает?
— Да. Как всегда.
— Кажется, он не наблюдает.
— Он здесь, так же, как я, Барти. Он очень занят, на нём целая Вселенная, за столькими людьми надо приглядывать, и не только здесь, но и на других планетах, вроде тех, о которых ты читал.
— Я не думаю о других планетах.
— Ну, слишком тяжёлая ноша лежит на его плечах, ты понимаешь, он постоянно занят, но он всегда наблюдает за каждым из нас, пусть и уголком глаза. С тобой всё будет в порядке. Я знаю.
Санитар, весь в белом, вкатил в палату каталку. Одно колесо дребезжало. За санитаром вошла медсестра.
— Эскимо, — прошептал Барти.
— Эскимо, — откликнулась Агнес.
— Это заседание «Общества весёлых приключений Северного полюса» официально закрывается.
Она сжала ладонями его лицо, поцеловала каждый из прекрасных глаз.
— Ты готов?
Он чуть улыбнулся:
— Нет.
— Я тоже, — призналась Агнес.
— Тогда поехали.
Санитар переложил Барти на каталку.
Медсестра накрыла его простыней, подсунула под голову тонкую подушку.
Пережив ночь, Эдом и Джейкоб ждали в коридоре. Оба поцеловали племянника, но не произнесли ни слова.
Медсестра шла первой, за ней санитар катил каталку.
Агнес шагала рядом с сыном, держа его за правую руку.
Эдом и Джейкоб взяли каталку в клещи, каждый держался за ногу Барти. Своими каменными лицами они напоминали агентов Секретной службы, охраняющих президента Соединённых Штатов.
У лифта санитар предложил Эдому и Джейкобу поехать в другой кабине и встретиться вновь на этаже хирургического отделения.
Эдом прикусил губу, покачал головой, не выпуская левой ноги Барти.
Держась на правую ногу Барти, Джейкоб заявил, что спускаться в одном лифте относительно безопасно, если же они будут спускаться на двух, один, учитывая ненадёжность машин, сделанных человеком, обязательно рухнет на дно шахты.
Медсестра отметила, что грузоподъёмности лифта более чем достаточно для того, чтобы они все могли ехать в одной кабине, если их не смущает теснота.
Теснота их не смущала, и они на положенной скорости, но, как показалось Агнес, очень уж быстро, спустились вниз.
Двери кабины разошлись, они покатили Барти по коридорам, к операционной сестре в зелёных шапочке, маске, халате.
Когда она вкатывала Барти, головой вперёд, в операционную, он приподнялся с подушки. И не отрываясь смотрел на мать, пока их не разделила закрывшаяся дверь.
Агнес улыбалась из последних сил, чтобы на её лице, навсегда остающемся в памяти сына, не было и тени отчаяния.
Вместе с братьями она прошла в комнату ожидания. Они сидели и пили из бумажных стаканчиков чёрный кофе, который наливал автомат.
Агнес вдруг подумала о том, что нож хирурга предсказали карты, почти три года тому назад. Она-то считала, что пиковый валет — человек с хищным взглядом и злым сердцем, а он обернулся страшной болезнью.
За четыре дня, прошедшие после визита к Джошуа Нанну, она сумела подготовить себя к худшему. Она понимала, что должна сохранять крепость духа, потому что теперь её сын как никогда нуждался в опоре.
И всё-таки в глубине сердца она продолжала надеяться на чудо. Мальчик у неё был удивительный, вундеркинд, который мог ходить там, где нет дождя, поэтому в операционной могло произойти всё, что угодно. Доктор Чен мог прибежать в комнату ожидания, без хирургической маски, с сияющим лицом, и объявить, что диагноз выставлен неверно и рака нет и в помине.
И в положенное время хирург появился, с хорошими новостями: опухоль не распространилась на глазную впадину и зрительный нерв, но не с вестью о чуде.
