В старой церкви Святой Марии в Чайнатауне получил пистолет-отмычку и пистолет с глушителем. В десять утра в церкви никого не было. От царящего там сумрака и зловещих фигур святых Младшего бросило в дрожь.
Посыльный, молодой бандит с холодными глазами головореза, с отстреленными или отрубленными большими пальцами на обеих руках, принёс оружие в большом пакете из китайского ресторана. В пакете стояли контейнеры из вощёной бумаги, два белых пакета, с мясом и рисом, один большой, ярко-розовый, с миндальными пирожными, в самом низу — второй розовый, с пистолетом-отмычкой, 9-миллиметровым пистолетом, глушителем, кожаной наплечной кобурой и подарочной карточкой:
В оружейном магазине Младший приобрёл двести патронов. Потом решил, что столько ему не нужно. А чуть позже добавил к ним ещё двести.
Купил ножи. Чехлы к ним. Станок для заточки и весь вечер затачивал лезвия.
Четвертаки ниоткуда не сыпались. Никто не пел. И не звонил из царства мёртвых.
В среду утром, 10 января, он перевёл полтора миллиона долларов со счета Гаммонера Пинчбеку в Швейцарию. Потом закрыл счёт в банке на Большом Каймановом острове.
Чувствуя, что скопившееся напряжение достигло опасного предела, Младший решил, что ему необходима помощь Крошки, хотя и понимал, чем это чревато. Остаток среды и ночь на четверг он провёл в её спальне, ломившейся от ароматных массажных масел. Этого количества наверняка хватило бы для того, чтобы смазать колёсные пары половины вагонов всех железнодорожных компаний, работающих к западу от Миссисипи.
К утру четверга у него болело всё тело, даже в тех местах, где он никогда не испытывал боли. Но внутреннее напряжение определённо спало.
Крошка обладала многими достоинствами, чего только стоили персиковая гладкость кожи и округлости тела, от которых рот сразу наполнялся слюной, но полностью расслабиться с ней Младший так и не смог. Только Бартоломью, найденный и уничтоженный, мог вселить покой в его душу.
Он посетил банк, в котором арендовал ячейку на имя Джона Пинчбека. Взял двадцать тысяч наличными и поддельные документы.
На своём автомобиле — ездил он на «Мерседесе» — трижды обернулся между квартирой и гаражом, где стоял «Форд», купленный на имя Пинчбека. Всякий раз поглядывал, нет ли за ним слежки.
Два чемодана с одеждой и туалетными принадлежностями, а также с содержимым банковской ячейки Пинчбека оставил в микроавтобусе. Добавил к ним самые дорогие сердцу вещи, которые не хотелось бы терять в том случае, если бы покушение на Бартоломью не удалось и ему пришлось бы покинуть Русский холм, бежать, спасаясь от ареста. Книги Цезаря Зедда. Три шедевра Склента. Наволочки всех форм и размеров, на которых он разными нитками вышил мудрые изречения Зедда. 102 штуки, на них он потратил последние тринадцать месяцев.
Если б он убил Бартоломью и не навлёк на себя подозрения, а Младший полагал, что так оно и будет, он все бы перевёз обратно в квартиру. Просто он с особой тщательностью планировал будущее, потому что, в конце концов, именно будущее и являлось его естественной средой обитания.
Он хотел бы взять с собой и «Индустриальную женщину», но она весила четверть тонны. Один бы он её не дотащил, а нанимать помощника, даже иммигранта, незаконно проникшего в страну, не решался, чтобы не связывать себя с микроавтобусом и Пинчбеком.
И потом, непонятно почему, но «Индустриальную женщину» он теперь ассоциировал с Крошкой. А боль в теле постоянно напоминала ему, что на какое-то время Крошкой он наелся досыта.
Наконец день наступил: пятница, 12 января.
Каждый нерв в теле Младшего напоминал растяжку. Малейшее неверное движение, и последовавший взрыв мог отправить его в палату психиатрической лечебницы.
К счастью, он признавал собственную уязвимость. Понимал, что до вечерней встречи с Целестиной Уайт должен находить себе исключительно успокаивающие занятия, чтобы в решающий момент действовать хладнокровно и эффективно. Медленные, глубокие вдохи.
Он не выходил из-под горячего душа, пока мышцы не стали мягкими, как масло.
За завтраком обошёлся без сахара. Съел холодный ростбиф и запил его молоком, в которое плеснул коньяка.
Погода выдалась хорошей, поэтому он отправился на прогулку и всякий раз переходил на другую сторону улицы, завидев автоматы по продаже газет.
Покупка модных аксессуаров ещё больше успокоила Младшего. Он провёл несколько часов, выбирая заколки для галстуков, шёлковые носовые платки, необычные ремни.
Поднимаясь на эскалаторе со второго на третий этаж универмага, в пятнадцати футах от себя увидел Ванадия, спускающегося на второй этаж.
Ничего призрачного в копе-маньяке Младший не заметил. Человек человеком. Твидовый пиджак спортивного покроя, брюки, собственно, та самая одежда, в которой он и умер. Вероятно, духи из атеистического призрачного мира Склента на веки вечные оставались в одежде, в какой туда попали.
