Плюм, снова кот, прыгнул на плечо, впиваясь когтями в кожу. Его взгляд говорил яснее слов: «Пойдем отсюда, пока я их не поубивал!».
Но я медленно вышел, чувствуя на спине тяжесть их взглядов.
Когда дверь захлопнулась, комната погрузилась в густую тишину, словно само пространство затаило дыхание. Светильник-коготь погас, оставив лишь багровое свечение кристалла, вмурованного в центр стола. Его свет выхватывал из темноты фрагменты комнаты.
Женщина провела пальцем по лезвию кинжала.
— Иномирец, — произнесла она, не глядя на мужчину. — Ты чувствовал? Его аура… Она пульсировала. Здесь!
Мужчина, сидящий в кресле, достал трубку из чёрного дерева. На её мундштуке был вырезан ехидный демон. Затянувшись, он выпустил дым, который клубился неровными кольцами.
— Но полезный, — ответил он, тыча трубкой в досье на столе. На обложке красовался герб Морозовых, перечёркнутый кинжалом. — Закрыл портал. Уничтожил Черновых. Даже многих наемников поставил на место.
Женщина резко встала, её плащ, сшитый из теней, зашуршал, как змеиная кожа. Она подошла к карте, тронула метку над Севастополем — трещину, залитую золотым воском.
— Полезный? — её голос звенел, как лёд. — Он как фарфоровый медведь в лавке антиквара. Красивый, но стоит уронить — и осколки посекут всех вокруг.
Мужчина хмыкнул, открыв досье. Внутри — фото Морозова с фиолетовым свечением рук, отчёты о взрывах в поместье, записи разговоров с Алисой Корвин. На одном из листов красным выведено: «Подозрение: иномирный артефактор. Уровень угрозы — Алмаз».
— Почему сверху приказали отпустить его? — она обернулась, и в её глазах вспыхнули молнии. — Ты ведь тоже все понимаешь.
— Орден на груди. Статус Клинка. Баронство. — Мужчина швырнул на стол медальон с печатью Краева. — Если прищучить его сейчас, поднимется вой.
Он встал, кресло затрещало под его весом. Подошёл к стене.
— Помнишь Генриха Тёмного? — спросил он, не оборачиваясь. — Взяли его в разгар чисток. Казалось, идеальный момент. А потом восстание в Новгороде, бунт магов… Шум привлекает худшее.
Женщина сжала кулаки.
— А если он окажется кротом, что вынюхивает наши тайны? — прошипела она. — Если откроет портал высшего класса? Если пострадают люди?
Мужчина повернулся.
— Тогда ликвидируем. Тише, чем Генриха. Но пока… пусть учится и социализируется.
Женщина рассмеялась.
— Учёба. — Она подошла к столу, взяла перо и надписала на досье: «Цель: наблюдение. Риск: Алмаз. Приоритет: высокий». — Ты веришь, что он станет ручным?
Мужчина затянулся и выпустил очередное колечко дыма, которое тут же поглотила вытяжка под потолком.
— Нет. — Он улыбнулся. — Но пока он решает наши проблемы, пусть думает, что обманул нас.
— Вот бы все иномирцы были такими покладистыми, — пробормотала женщина.
— Не будут, — мужчина вытряхнул прогоревший табак из трубки на герб Морозова, оставив чёрное пятно. — Но этот… он особенный. Играет в нашу игру, даже не зная правил.
Они замолчали, слушая, как за дверью завывает сквозняк.
Самолёт взревел двигателями, разрывая облака в клочья. Иллюминаторы, обрамлённые сплавами иномирных металлов, показывали не просто землю внизу — они проецировали видения: то горы, пылающие алым пламенем, то леса, где деревья шептались на забытых языках.
Я сидел в кресле и сжимал в руке орден. Трещина на кристалле пульсировала синью, переходящей в фиолетовый — цвет моей магии. Отблески играли на столе, где стоял бокал с «Кровью Феникса» — вином, которое Алиса назвала «напитком для параноиков». Оно светилось, как лава.
Плюм, принявший форму облака с золотыми прожилками, вился за иллюминатором. Его частицы мерцали, оставляя след, похожий на звёздную пыль. Иногда он прижимался к стеклу, превращаясь в подобие лица, и радостно скалился, наслаждаясь свободным полетом.
— Успокойся, — пробормотал я, но питомец проигнорировал меня, телепортировавшись внутрь судна и устроив мини-ураган в хвосте самолёта. Стюард покачнулся, едва удержав поднос с закусками. Ему показалось, что мы попали в зону турбулентности. Его глаза укоризненно сверкнули. Он явно винил пилота.
Я откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Внутри горело. Не от вина — от осознания, что каждый мой шаг теперь записан в досье инквизиторов. Они знают. И пусть пока не трогают, но их тени уже слились с моими.
«Академия…»
Вспомнились слова отца Льва Морозова, чьи портреты висели в родовом поместье: «Пальмира — не школа. Это сеть. Попадёшь в неё — запутаешься навсегда».
Самолёт тряхнуло. Плюм вновь ворвался в салон, приняв облик дымчатого кота с крыльями летучей мыши. Уселся на стол, уставившись на мою задумчивую мину.
— Чуешь? — я коснулся трещины на ордене. Кристалл жёг пальцы. — Они встроили в него слежку.
Плюм фыркнул и ткнул мордой в бокал. «Кровь Феникса» забурлила, вырисовав в жидкости лицо — женственное, с острыми скулами и глазами без зрачков. Инквизитор.
— Наблюдаете? — я наклонился к бокалу. — Прикупите себе вина. А то больно уж бледные.
Изображение рассыпалось. Плюм громко лизнул напиток, оставив на поверхности незатейливый узор.
