Следующие полчаса отец показывал ему сначала простые фигуры пилотажа – «горку», «вираж», «пикирование» – а потом и более сложные: «штопор», «переворот», «бочку»… Причём каждую фигуру он сопровождал объяснением – для чего она нужна, насколько резко или круто самолёт может её выполнить, что такое «перегрузка», и где предел возможностей лётчика…
А за завтраком Серёжка, просто распираемый гордостью, демонстрировал свои новые познания маме и старшему брату, для наглядности «пилотируя» над столом папин самолётик из хлебного мякиша – проходил на бреющем полёте над тарелками с яичницей, резко бросал самолётик в вертикальную «свечу», одновременно крутя «бочку», и сваливался с высоты вытянутой руки в «штопор»…
«Вот ведь как здоровско уже второе воскресенье подряд складывается! – думал Серёжка, торопясь вниз по лестнице за братом и перепрыгивая за раз по две ступеньки. В сумке, которую ему доверила мама, что-то тревожно позвякивало. – Прошлое было – таких не сыскать! Сколько мне папа всего интересного про фигуры пилотажа порассказал и показал! А теперь они с мамой решили вместо обеда пойти на курган и сделать там какой-то пикник…»
– Славка, а что такое «пикник»? – спросил он, чуть не врезавшись в спину внезапно остановившегося на улице брата.
– Пикник? Ну, это в Германии когда мы жили – ты тогда не родился ещё – там так называли разные походы, когда берёшь с собой всякую еду и выбираешься из городка – в лес, типа, или на речку. А там гуляешь, купаешься и загораешь, а потом обедаешь в лесу или на полянке, прямо на траве. Вот когда мы на речку ездим и там на берегу всякую вкуснятину едим – это и есть пикник. Понятно?
– Ага, понятно. Значит, в этой сумке всякая еда?
– Наверняка – так что ты с ней поосторожней, а то всех без обеда оставишь!
Тут из подъезда, наконец, вышли мама с папой.
– Мам, мы с Серёгой побежим вперёд, ладно?
– Хорошо, только давайте мне тогда сумку. А как прибежите на курган – выбирайте местечко получше, чтобы удобно было и сидеть, и лежать.
– Ладно. Серёга, айда за мной!
И они дружно припустили вдоль дома, за угол, по опустевшим полям сражений, где буквально на днях ещё резались в «ножички», и дальше, с горки вниз, между огородами слева и «кулацким» забором справа… Набрав под горку скорость, они еле-еле успели остановиться перед просёлком, ведущим к лесу на берегу речки, у злополучного проёма между огородной изгородью и забором…
Этот проём существовал всегда. Ну или, по крайней мере, столько, сколько Серёжка себя помнил. Да и как ему было не существовать, если через него проходил самый короткий путь от их «нового» городка к Свече? По этой тропинке они летом чуть ли не каждый день бегали к речке и гоняли с горки на великах. Зимой они заливали горку водой, играли на ней в «Царя горы» и носились с неё на санках и картонках аж до самого проёма.
Но прошлым летом противному «кулаку», чей сад был справа от дорожки, видно, надоело, что вдоль его забора постоянно носится неугомонная ребятня. И он ничего более умного не придумал, как попытаться перекрыть народную тропу, натянув в проёме колючую проволоку.
На следующий день они, как ни в чём не бывало, бежали по тропинке к речке. Первым со всего маху, плашмя, в колючую проволоку влетел Витька. Одна нитка проволоки пришлась ему по лбу, вторая – по подбородку. Серёжка, бежавший следом, почти успел затормозить и всего лишь въехал в проволоку рукой, поранив её в трёх местах. Но они решили, что им всё-таки свезло. Ведь Серёжка был сантиметров на пять выше Витьки, и если бы он бежал первым, то шипы проволоки пришлись бы ему в аккурат по глазам и по горлу…
Их отцы разобрались с кулаком как-то по-своему и очень быстро. Проволока исчезла, как будто её и не было никогда. Но с тех пор они всё равно всегда притормаживали перед этим проёмом – так, на всякий случай…
