Весь день и ночь, благо ночи были белыми, обе команды нашей экспедиции ударно трудились, освобождая датского китобоя от лишнего груза. «Единорог» полностью пополнил свои угольные ямы и под завязку загрузился всем, чем только можно. На палубе, в трюмах и каютах стало еще теснее, но никто не жаловался. Все прекрасно понимали, что от количества припасов зависит наша жизнь. Мы предполагали одну зимовку, а брали с собой продовольствия, патронов, медикаментов, керосина и других самых важных припасов минимум на три. В этих суровых условиях на авось рассчитывать было нельзя.
На следующий день, распрощавшись с китобоями, которые увозили с собой в Данию Тимоху, корреспонденцию, наши предварительные отчеты, и фотографии, мы продолжили свой путь. Датский китобой «De To Løver» должен был вернутся в пролив Нэрса в следующем году, примерно в это же время, привезя нам дополнительные припасы, и, если возникнет необходимость, эвакуировать нас из Гренландии. Ледовая обстановка в проливе была еще благополучная, поэтому я надеялся, что привычным к таким условиям китобоям без труда упасться покинуть пролив до того, как он будет снова скован льдами, отрезая обе экспедиции от цивилизованного мира до следующего лета.
Следующую неделю мы медленно, но верно пробирались на север, держась поближе к побережью Гренландии. Льда становилось всё больше и больше, и иногда нам приходилось стоять по пол дня, ожидая пока ветер или прилив не откроет проход между плавающими льдинами. Мы уже все прекрасно понимали, что обратного хода для «Единорога» в этом сезоне уже не будет, нам оставалось только надеяться, что выбранный мною для зимовки фьорд, окажется достаточно проходим, чтобы ввести в него судно и поставить его на якорь.
— Отличное место! Не знаю, как вы господин Волков всё так рассчитали, но у вас черт возьми получилось! — Корнеев и офицеры, стоящие на мостике, смотрят на меня с нескрываемым уважением и восхищением. Мы успели! Но в этом нет моей заслуги, это просто удача, на которую я надеялся всей душой. Опоздай мы на несколько дней, испортись погода, или если бы лето было бы чуть холоднее, мы бы сюда никогда не дошли…
Перед «Единорогом» бесконечное поле тяжелых льдов. Этот лед прошлогодний, и покрыт торосами, он не таял в это лето. Мы почти уперлись в ледяную стену, и только не доходя до непроходимого препятствия несколько километров, стоит почти свободный ото льда фьорд. Тот самый, который я выбрал местом нашей зимовки. Когда-то, в прошлую экспедицию, тут был промежуточный склад номер два, до которого мы шли на собачьих упряжках несколько дней, а сейчас мы добрались до него на корабле, битком набитом припасами. Этот фьорд и я, и Чарли с Ричардом, знаем очень хорошо, мы провели тут достаточно много времени, чтобы как следует его изучить. Позади нас уже тоже не видно открытой воды, плавающие льды, под воздействием отлива сомкнули проход, через который мы прошли всего чуть больше часа назад. Если бы фьорд был не проходим, нам пришлось бы зимовать прямо тут, где нас застигли морозы, почти на глазах сковывающие еще свободные ото льда участки моря.
— Мы еще не прошли ребята, прошу не расслабляться. — Мне неудобно, ведь мне приписывают заслугу, которую я не совершал. Но вместе с тем я собой чертовски горд, ведь эту экспедицию организовывал и планировал я! Мы сделали первый шаг к достижению цели, и пусть у нас не всё вышло гладко, но мы достигли промежуточного, и главное положительного результата! — Войдем во фьорд, поставим корабль на якоря, и тогда можно будет немного выдохнуть. Кстати поздравляю вас всех! В этот фьорд еще не входил ни один корабль, мы первые!
— Черт! А это приятно! — Арсений счастливо рассмеялся — Несмотря на все трудности и невзгоды, дойти и быть первым!
— Мы мистер Фомин считаете, что это были трудности? — Ричард, который за время плавания с трудом, но уже начал понимать русскую речь, тоже рассмеялся — Вы заблуждаетесь. Все трудности еще впереди. Как говорит Сидор, пока были только цветочки, ягодки будут размером с арбуз!
— Арбузы я люблю Ричард, особенно наши, Астраханские. — Арсению не так уж и просто было испортить настроение — Так что ты меня не пугай, я пуганый. Я в жизни повидал уж точно побольше вашего, молодёжь. Чего тут такого страшного?
— Да? — Я толкнул Арсения в плечо — Тебя тоже пытался сожрать белый медведь живьем? Или может быть тебя ставили к расстрельной стене? Не угадал? Ладно, наверное, ты в расщелину на леднике падал? Когда наступит полярная ночь, ты на луну выть будешь от тоски и безнадеги, тебе будет страшно только потому, что она будет длится почти вечно! А Ричард хоть и молод, впрочем, как и я, но на грани жизни и смерти стоял десятки раз. Советую всем прислушиваться к его словам и советам.
— Ладно, не заводитесь господа — Арсений поднял руки вверх, как будто сдаваясь — Понял, осознал, больше не повторится!
