— Братьев у меня нет — Я с усмешкой посмотрел на Келера и на его окружение. Вы ждете что я врать буду и изворачиваться? Нет уж, врать я не собираюсь… — Я действительно был какое-то время приказчиком у своего дяди. И остался я на зимовку с экспедицией по его просьбе, так как никто из американцев не умел управлять собачей упряжкой и ухаживать за собаками. Простым каюром. Медициной и биологией я занимался самостоятельно, ни где не обучался, но как видите моих знаний оказалось достаточно, чтобы заменить погибшего врача экспедиции и занять место штатного биолога и зоолога. Вы же не будете оспаривать того факта, что мистер Соверс и мистер Гросс видные и компетентные ученые? Они оценили мои знания и сочли их достаточными для этой работы. В контракте, заключенном с американцами это всё прописано. Доктором меня называют по занимаемой должности в экспедиции, а не по ученой степени. Так что по поводу «ученых и врачей», среди нашей родни, отвечу вам так — их не было, зато теперь они есть! Что и подтверждает полученная мною золотая медаль ИРГО.
— Хм… — Келер похоже такого прямого ответа не ожидал — Интересно. Впервые слышу о том, что на врача можно выучится в частном порядке, не посещая университет и не проходя практику. Ну допустим. И всё же у вас образования нет, но вы взяли на себя смелость составлять научные отчеты и публиковать их в соответствующих журналах, подвергая критике того же Соверса, который в отличии от вас имеет докторскую степень Гарвардского университета. Насколько я знаю, он не принимает вашу версию того, что Гренландия единый остров, а не архипелаг, и то, что проливы между этими островами всё же существуют. Не кажется ли вам, что у вас недостаточно знаний, чтобы спорить с таким видным ученым?
— Чтобы оспорить его утверждение, достаточно иметь ноги и глаза. — Я пристально смотрел на зачинщика спора — Он там не был, Гросс был почти присмерти, а я и Льюис Бак прошли эти «проливы» от начала и до конца. Трудно знаете ли не увидеть, что фьорд упирается в скалы. Разве что этот пролив подземный, и судоходен для подводных лодок. Мы дошли до крайней точке северной Гренландии, и на этом мысу, которому я дал своё имя, прямо сейчас стоит каменный гурий с Российским флагом на вершине. Все, кто сомневается в этом, могут лично убедиться в моей правоте проделав тот же маршрут. Это не так уж и трудно. Нужно всего лишь пройти почти семьсот километров по льду на собачьих упряжках. Несколько месяцев пути, и вы легко в этом убедитесь Павел Андреевич.
— Легко говорить о том, что трудно проверить. — Келер похоже сдаваться не собирался — Чтобы опровергнуть ваши слова нужно потратить годы на организацию новой экспедиции.
— Пусть так, но новые экспедиции там рано или поздно будут. Всем тем, кто сейчас поливает меня и покойного Бака грязью, всё равно придется извинится и поменять свое мнение. А я дождусь этого момента, не сомневайтесь. Надеюсь я удовлетворил ваше любопытство? У вас всё?
— Нет не всё! — В разговор вмешался стоящий рядом с Келером мужик в тонких очках, кто это такой я даже не представлял — Кто вам дал право заниматься врачебной практикой, не имея соответствующего диплома⁈ Как вы вообще посмели лечить людей и назвать себя врачом, будучи дилетантом⁈
— Это кто? — Не обращая внимание на говорившего, я обратился к Арсению.
— Меня зовут доктор Рощин, и я врач нашей миссии в Копенгагене! — Мужик ответил за себя сам.
— Доктор Рощин… — Я в упор посмотрел на очередного «доброжелателя» — Я не должен оправдываться, но всё же отвечу. Это право мне дали обстоятельства и моя совесть. Я не мог смотреть как погибают люди, при этом имея возможность им помочь. Кроме меня никто в экспедиции этого сделать не мог, и я сам принял на себя эту ношу. Если вы читали мой отчет, то знаете, что мне пришлось делать, я подробно описал методы лечения и ход проведения всех операций, что мне довелось проводить. У вас есть к ним претензии? Нету! Лучшее доказательство моей компетенции — это те люди, которым я смог помочь. Соверс, братья Гросс, да и все члены этой не подготовленной как надо экспедиции живы только благодаря мне. И хоть я не давал клятвы Гиппократа, пройти мимо нуждающихся в помощи людей я не мог, и я ни о чем не жалею.
— И всё же пять членов экспедиции погибли — Рощин обличительно ткнул в меня очками, которые снял со своего носа. — Вашей компетенции и знаний не хватило для их спасения!
