– Вы великолепно играете свою роль, мистер Данфорт.
– Отлично. Он заметил?
– Кто?
– Мужчина, которого я пытаюсь заставить ревновать, конечно же.
– О, я… я не уверена.
– Так, Лидия, – нахмурился он, – вам лучше рассказать мне, кто этот мужчина. Как я могу убедиться, что он видит, как я за вами ухлестываю? Честно говоря, мне кажется, что вся эта схема обречена, если я не узнаю, кто объект. Так скажите же, какой счастливчик похитил ваше сердце?
Внезапно трепет у нее в животе перестал иметь какое-то отношение к шампанскому. Кого же ей назвать? Может, просто посмотреть ему в глаза и сказать, что именно он должен был ее ревновать? Что именно его внимания она так отчаянно жаждала, что пришлось идти на крайние меры?
Нет, конечно. Она не могла рассказать ему правду. Это будет слишком неловко для них обоих. Но что же делать? Кого-то надо было назвать. Двери буфетной были открыты, так что она могла видеть бальный бал. Ее внимание привлек печально известный повеса лорд Теннисон, который стоял, прислонившись к колонне, и бесстыдно пялился на впечатляющую грудь леди Данхольм.
Спустя мгновение, прежде чем рассудок смог убедить ее в том, что это абсурдно, и помешать ей сделать из себя еще большую дуру, она выпалила:
– Лорд Теннисон.
У Джеффри отвисла челюсть, и на мгновение он недоверчиво уставился на нее:
– Господи, вы шутите, да?
Была не была. Она собралась с мыслями и сказала:
– Я совершенно серьезно. Я нахожу его очень красивым и привлекательным.
Он уставился на нее как на безумную. Что было недалеко от истины.
– Но вы не представляете себе, что это за человек, моя девочка. Поверьте, Лидия, он вам совершенно не подходит.
– Неужели?
– Точно. Он же… он…
– Повеса, я знаю. Именно это делает его таким…– она мечтательно улыбнулась и слегка поежилась, – …восхитительным.
Джеффри прищурился.
– Что, «восхитительным»? Именно это вам нужно?
– Да, а почему нет?
– Не знаю. Просто это так на вас непохоже, Лидия.
– Возможно, сэр, вы знаете меня не так хорошо, как думаете. Кроме того, кому нужен скучный, респектабельный джентльмен, который не может предложить ничего, кроме жизни полной рутины и правил приличия? Женщине нужен мужчина, который заставляет ее чувствовать себя…
– Желанной?
Она покраснела, но продолжала гнуть свою линию:
– Да, желанной. Разве это так плохо?
Уголок его губ приподнялся в улыбке.
– Вовсе нет. Теннисон определенно знает, как это сделать, поскольку в открытую волочится за женщинами уже много лет. Конечно, он гораздо старше вас, но не думаю, что это имеет какое-то значение.
– Мне нравятся зрелые мужчины.
– Ничуть не сомневаюсь. – Его ухмылка превратилась в широкую улыбку. Он что, смеется над ней? Неужели догадался, что лорд Теннисон – всего лишь уловка?
– Что ж, моя девочка, вы дали мне непростое задание. Тем не менее, я сделаю все возможное, чтобы Теннисон не только заметил вас, но и сгорал от ревности. Обещаю, к концу вечера он падет к вашим ногам.
О боже. Она задумалась, не пытается ли прыгнуть выше головы, но отступить пока была еще не готова.
– Вот что я сделаю, – сказал Джеффри, не повышая голоса, хотя в комнате было не так много людей, да и те находились слишком далеко, чтобы их подслушать. Может, он делал это нарочно? Может, использовал этот низкий, обволакивающий тон, потому что знал, что он лишает ее спокойствия? – Нас уже видели танцующими вместе, теперь мне нужно показать, что я не танцую больше ни с кем. Буду лишь следить за вами телячьими глазами, пока вы танцуете с другими мужчинами, но сам не стану танцевать до последнего танца перед ужином, когда я снова вас приглашу. Помните, вы должны оставить этот танец за мной. Во время ужина мы с вами мило поболтаем, но так, чтобы Теннисон видел. Как вам такой план?
– Звучит гениально. Буду ждать ваши телячьи взгляды.
Выражение его лица смягчилось, брови приподнялись, а глаза наполнились тоской. Потом его плечи опустились, словно он сделал глубокий выдох, и Лидия расхохоталась. Он являл собой идеальное воплощение юноши в муках первой влюбленности.
– Умоляю, только не перестарайтесь, сэр, а то никто вам не поверит.
Он перестал выглядеть, как помешанный, и снова стал собой.
– Думаете? Вы считаете, никто не поверит, что я мог влюбиться?
– О, я верю, что вы можете влюбиться. – На самом деле она очень на это рассчитывала. – Но осмелюсь заметить, для вас это не будет простым мальчишеским увлечением.
– Вы абсолютно правы, моя девочка. – Он накрыл ее руку своей. – Я уже не мальчик. И это будет гораздо более сложное чувство. Когда я влюблюсь, то это будет глубоко, безоговорочно и навсегда.
Настала ее очередь вздохнуть. Как бы она хотела быть объектом подобной любви. Его любви.
Он поднялся и, помогая Лидии подняться со стула, поцеловал ей руку.
– На удачу, – сказал он и отвел ее обратно к матери.
