Крайтон. В разделении на классы и сословия нет ничего искусственного. Они — естественный продукт цивилизованного общества. (Обращаясь к леди Мэри). В любом цивилизованном обществе должны быть хозяева и слуги, миледи, потому что это естественно. А раз естественно, значит верно.
Лорд Лоум(морщась). Для меня совершенно неестественно стоять здесь, позволяя тебе нести всякую чушь.
Крайтон(с жаром). Совершенно верно, милорд. Именно эту мысль я и стремлюсь донести до вашей светлости.
Агата(обращаясь к Кэтрин). Что это с Фишер? Она рвет и мечет.
Кэтрин. С этой занудой? Полагаю, какое-то нарушение этикета. (Она плывет к Фишер). Что-то не так, Фишер?
Фишер (дергая головой). Все хорошо, миледи, все очень хорошо.
Агата. Дорогая, в чем дело?
Фишер (с обидой). Его светлость предложил этой кухонной девке вторую чашку чая.
Агата. А почему нет?
Фишер. Если его светлости нравится предлагать вторую чашку чая, он мог бы предложить ее мне.
Агата. Так вот в чем проблема. Вы хотите еще чая, Фишер?
Фишер. Нет, миледи, но мое положение… чай, прежде всего, следовало предложить мне.
Агата. Ах, бедняжка.
Все это занимает время, и к этому моменту гостям, которые с самого начала чувствовали себя неуютно, уже не до еды и питья. Но они знают, что впереди еще один номер программы — ежемесячная речь его светлости. Все ожидают ее с тяжелым чувством, особенно слуги, которые в прошлый раз аплодировали не там, где следовало, и дочери, потому что в позапрошлый раз хозяин дома прошелся по ним. Эрнест раздражен тем, что ему придется выслушивать речь дядюшки, хотя его речь гораздо лучше. Броклхорст предчувствует деградацию самого института лордства. Все думают только о себе, за исключением Крайтона, который знает слабость своего хозяина и боится, как бы тот не «заглох» на середине речи, забыв вторую ее половину. Лорд Лоум, однако, радостно движется к краю пропасти. Он видит скамеечку для ног, поставленную Эрнестом позади стула, и встает на нее, вызывая тем самым естественное негодование племянника. Три леди поджимают губки, слуги опускают головы, хозяин дома обращается к собравшимся.
Лорд Лоум. Друзья мои. Мне радостно видеть, что все так счастливы. Некоторые скептики предсказывали, что подобные встречи будут для многих неприятны. Разве они неприятны? Я слышу, как вы смеетесь при этом вопросе.
Ранее он их не слышал, но слышит теперь, и наблюдательный Крайтон подает пример остальным.
Лорд Лоум. Не вижу никакого вреда в том, чтобы сказать: до этого дня среди нас были те, кто враждебно относился к самой идее таких встреч, но сегодня эти люди признали свою неправоту. Я смотрю на лорда Броклхорста и не сомневаюсь, он скажет мне, что будет более чем удовлетворен, если для очаровательной дамы, которая сидит рядом с ним, его компания так же приятна, как ему — ее. (Все смотрят на Твини, которую аж трясет). На некоторое время все искусственные и неестественные барьеры (смотрит на Крайтона, который чуть кланяется) снесены. И очень хочется разрушить их навечно.
Паж громким криком приветствует слова лорда Лоума, и это единственный знаменательный момент его жизни. Он вырастет, женится, но более его никто не услышит.
Лорд Лоум. Но, боюсь, в реальной жизни такое пока невозможно. И вы знаете, что на несколько ближайших месяцев нас ждет разлука. Мои дочери, мистер Эрнест и мистер Триэрн будут сопровождать меня в путешествии на яхте, в дальние уголки Земли. Менее чем через сорок восемь часов мы выйдем в море.
