– Мы можем себе позволить небольшие допущения, – сказала она, нарисовав на карте еще один крестик.
– Фэрингсё, – продолжала она. – Место обнаружения первого трупа. У нас есть отрезок между двумя местами, а если добавить третье место, получится отрезок и точка. Исходя из точки и отрезка, какую симметричную фигуру логичнее всего было бы начертить?
– Что за вопросы, черт возьми? – воскликнул Бергер. – Откуда мне знать? Треугольник, крест?
– Когда у меня было немного свободного времени, я попробовала изобразить треугольник. Это ничего не дало. По крайней мере, если предполагается продолжение фигуры, четвертая точка. Самое логичное решение – правильный крест. Тогда у нас автоматически появляется четвертая точка.
Она провела линию перпендикулярно длинному отрезку Бьёркё – Мёркё, от Фэрингсё к побережью. Получился расположенный диагонально, перевернутый крест.
– Мы попадаем вот сюда, – сказала она. – В Бревик, на острове Тюресё, где, предположительно, есть береговая линия с похожим ландшафтом.
– Внутри южного красного кружка, – кивнул Бергер. – И насколько точно можно определить местоположение этого пляжа?
– Не во всех источниках дана верная информация, но, похоже, не больше нескольких сотен метров – компьютер может определить место довольно точно. Думаю, получится занять такую позицию, чтобы видеть резиновую лодку.
– Черт. Ну что, делаем ставку на Бревик? Вторую точку оставим в покое?
– Это было бы проще всего, да, – сказала Блум. – Но мы можем потратить пару минут на то, чтобы проследить до конца. Что у нас тут? Перевернутый крест, наклонившийся набок?
– Какой-то сатанинский символ?
– Возможно. Но интереснее будет сделать так.
От внешних краев коротких сторон креста – Фэрингсё и Бревика – Блум провела две линии к самой южной точки, Мёркё. Получился крупный наконечник стрелы, указывающий на юго-запад.
– Интересно, – сказал Бергер. – Но я не понимаю…
Быстро осмотрев фигуру, превратившуюся из креста в стрелу. Встала на цыпочки. Дотянулась синим фломастером до второго конца стрелы – самой северной точки, Бьёркё – и провела линию в сторону материка. Потом резко повернула перпендикулярно длинной линии, провела через острова в шхерах и закончила линией строго на север, обратно на Бьёркё.
Теперь такой же наконечник стрелы указывал на северо-восток. Обе восточные оконечности оказались внутри красных кругов.
– Вот черт, – произнес Бергер.
– Вот это, – сказала Блум, указывая на верхний кружок, – остров Блидё.
Бергер не мог отвести взгляда от двойной стрелы.
– Черт возьми. Двунаправленная стрелка? Она ведь так называется?
– Стрелка с реальными наконечниками на обоих концах, растянувшаяся по всему Стокгольмскому лену. Этот символ указывает на обратимый процесс или – если выражаться более метафизически – происходящий в двух противоположных направлениях. Все на свете должно уравновешиваться, выравниваться.
– Это… что-то вроде мести?
– Скорее, выравнивание. Возможно, именно стрелка и является для него отправной точкой. Ему необходимо что-то уравновесить.
– Или, – подхватил Бергер. – обратимый процесс. Например, что-то было жидким, а теперь замерзло, и нужно это нечто снова растопить.
Бергер и Блум переглянулись. Они как будто дотронулись сути, словно кожа к коже соприкоснулись с ускользающим убийцей.
– Ты же понимаешь, что нам придется разделиться? – спросил Бергер.
Блум кивнула, положила на место фломастер и вернулась к своему компьютеру. Бергер отложил свой фломастер и пошел за ней. На мониторе Блум тоже красовалась двойная стрелка, только более аккуратно прочерченная с помощью компьютерной программы.
Показав на нее, Блум сказала:
– У меня тут математически точные координаты. Но это не значит, что они верные. Но наш преступник становится все более смелым и дерзким, не забывай об этом. Скоро Мидсоммар, в шхерах уже собирается народ. А ночи становятся все светлее. Если мы мыслим в правильном направлении, мы обязательно услышим лодочный мотор. Даже если начнется дождь.
Бергер почувствовал напряжение во всем теле.
– Этой ночью у нас есть шанс взять его, – сказал он.
Дождь начался, когда Блум обогнала уже третий грузовик на дороге Руслагсвэген. Крупные капли глухо забарабанили по крыше и капоту.
Когда Молли начинала обгон, дождя еще не было, а когда вынырнула с другой стороны трейлера, лило уже в полную силу. Вскоре дождь уже стоял стеной – такую непогоду осторожные водители предпочитают переждать на обочине. До первого парома оставалось полчаса, первого из двух, которые ей подходили, а до переправы, согласно навигатору, ехать еще было тридцать пять минут. При обычных условиях ей не составило бы ни малейшего труда нагнать эти пять минут – но дождь заставил ее сбросить скорость, а если машины перед ней начнут ползти, результат получится плачевный.
