А в голове Карасева уже зрел злодейский план. «Интересно, долго ли меня продержат в больнице? — размышлял Петр Васильевич. — А вдруг завтра выпишут? Надо что то придумать, чтобы задержаться здесь хотя бы на недельку».
Он сел в кровати, поднатужился и больно укусил себя в живот. Потом осмотрел рану, помазал ее горчицей и удовлетворенно улыбнулся. По его расчетам этого должно было хватить дней на восемь. Диверсант натянул больничную пижаму и отправился искать главного инженера.
Стараясь не стучать шлепанцами, он прокрался по коридору к тридцать первой палате и осторожно заглянул внутрь. На двух кроватях спали больные, на третьей сидел обложенный чертежами мужчина и что-то писал в общей тетради.
— Сосед, забьем козла? — развязно предложил Карасев.
Мужчина отрицательно покачал головой.
— А в шашки? — не унимался шпион.
— Нет, — буркнул мужчина.
— Тогда, может, кроссвордик разгадаем?
Инженер помолчал.
— Могу обучить иностранным языкам, — упавшим голосом сказал агент 008. — Они вам могут пригодиться в работе.
— Извините, мне некогда.
— Чем это вы так заняты? — бесцеремонно поинтересовался Петр Васильевич. — Я вижу, что-то чертите.
Изобретатель выразительно посмотрел на Карасева и с раздражением заметил:
— Я работаю.
— Вот это напрасно, — нравоучительно произнес шпион. — В больнице нужно не работать, а лечиться. Врачи о вас заботятся, сил не жалеют. А мы режим нарушаем. Сейчас я позову заведующего отделением.
— Нет, нет, пожалуйста, не делайте этого, — взмолился инженер. Понимаете, заканчиваю работу над изобретением. Такую потрясающую штуку придумал на полупроводниках. Она в нашей отрасли революцию произведет. Утрем нос загранице.
— А, так вы изобретатель! Это другое дело, — важно кивнул Карасев. И что же, вас тут не охраняют?
— Ну, от кого же охранять в больнице, удивился инженер. — Вы думаете… Вы полагаете что изобретение могут похитить?
— Да нет, — замахал руками Петр Васильевич. — Что вы, что вы! Кому это придет в голову? Изобретайте и не беспокойтесь. Долго вам еще осталось-то?
— Дней пять.
— Ну, ну, не буду вам мешать, — заторопился диверсант. — Работайте, а я покараулю, чтобы врач не вошел.
Карасев плотно притворил за собой дверь и походкой демобилизованного солдата направился в ординаторскую:
— Выпишите меня через пять дней, доктор.
На шестой день Петр Васильевич сдал сестре-хозяйке пижаму, получив от нее свой костюм, переоделся и принялся прохаживаться по коридору, дожидаясь, пока изобретатель останется в палате один. Наконец желанный момент наступил. Больные, вздыхая и охая, разбрелись на процедуры, санитарка вышла на лестницу покурить. Диверсант стремительно, как скаковая лягушка, ворвался в палату а закрыл за собой дверь. Теперь он был с инженером один на один.
— Вот, зашел попрощаться, — криво улыбнулся он. — Ну как, закончили работу над изобретением?
— Представьте себе, как раз сегодня утром! — воскликнул инженер. Вот тут все чертежи. — Он ласково похлопал рукой по тумбочке. — Вечером придут сослуживцы, переправлю с ними на завод.
— Поздравляю, — процедил Карасев сунул руку в карман за своей зловещей авторучкой. Однако, он нащупал там одни обломки. Весь карман был перепачкан ядом кураре. Петр Васильевич отдернул руку, потоптался и находчиво сказал:
— А вас на рентген срочно вызывают. Я только что оттуда. Кажется, они подозревают, что у вас что-то нехорошее.
— Как, — удивился изобретатель, — я ведь только вчера рентген делал.
— Пленку не уберегли, — сокрушенно покачал головой шпион. Моль в трех местах проела.
Встревоженный инженер выбежал из комнаты, а Карасев подскочил к тумбочке, привычным движением вытащил чертежи и разложил их на кровати. Руки почти не дрожали. Петр Васильевич потянулся за вмонтированным в пуговицу фотоаппаратом, но второпях никак не мог ее нащупать. Он оторвал взгляд от чертежей и посмотрел на свой пиджак. Две пуговицы были выдраны с корнем. Третья, в которой ничего не было, болталась на одной ниточке. Джеймс Бонд сделался сиреневым от злости. Он свирепо перекусил зубами нитку и проглотил пуговицу не жуя. Придя в бешенство, агент 008 стал уже подумывать, не переправить ли ему за кордон вместо главного инженера больничную сестру-хозяйку, но в этот момент в палату вошел изобретатель. Петр Васильевич быстро сунул чертежи в тумбочку и, не моргнув глазом, полюбопытствовал:
— Ну, что показал рентген?
Иванов подозрительно посмотрел на него, потом заглянул в тумбочку, увидел чертежи и успокоился.
— Вы что-то напутали, — пожал он плечами. — Там вызывали не меня, а какого-то Карасева.
— Карасева? — испугался шпион. — Я его знаю, он в нашей палате лежит. А что такое? У него же все снимки отлично получились.
— В этом все дело. Его снимки на выставку отправляют.
— На какую еще выставку? — побледнел Бонд, смертельно боявшийся какой бы то ни было огласки.
— На международную фотовыставку в Брюссель, — сказал инженер. — Всего хорошего, товарищ Карасев. Странные у вас шутки.
— Извините, — смутился Петр Васильевич, — в свое время не удалось получить образования.
Он помолчал и добавил ни к селу, ни к городу:
