Назначенный 27 июня 1921 года Главкомом Народно-революционной армией и военным министром ДВР, первый в РСФСР кавалер учрежденного пролетарского ордена Красного Знамени Василий Константинович Блюхер взялся в кратчайшие сроки решить неимоверно сложную задачу – превратить разрозненные партизанские отряды, пронизанные анархией и самостийностью, и сложившиеся к тому времени партизанские соединения в кадровую регулярную армию, однородную по структуре, составу, боевой подготовке, с высокой воинской дисциплиной и четкой системой управления.
Реформирование вооруженных сил Дальневосточной республики происходило не в мирных условиях – чаще в ходе боев да и при крайне скудном снабжении вооружением, амуницией, продовольствием из Советской России. Решающим этапом в становлении НРА стали ожесточенные бои с белогвардейскими полками на восточном направлении. И завершилась, по сути, схватка 10 февраля 1922 года успешным штурмом настоящей крепости белых на крутой сопке близ деревни Волочаевка. Большой кровью обошедшийся Волочаевский штурм фактически сломал Белую гвардию, предрешил её печальный исход. В общем же, бои на Амуре показали, что основной цели Блюхер добился: боеспособные формирования НРА созданы и в боях не дрогнут. Осталось политически закрепить возникший в частях Народно-революционной армии ДВР настрой на победу и военный успех. Правительство Республики поддержало предложение Блюхера о торжественном приведении частей НРА к присяге, для чего учредило День воина.
– Смир-на-а! Равнение – на-ле-е-во!
Громкая протяжная команда раскатывается по залитому первомайским солнцем плацу, на котором застыли в строгом ротном строю бойцы Народно-революционной армии ДВР.
Сегодня по всей республике отмечаются сразу два праздника – официальный День Интернационала и День воина.
Накануне Василий Константинович связался по телефону с секретарем Дальбюро ЦК РКП (б) Анохиным и попросил принять присягу в 104-й бригаде НРА, дислоцирующейся близ Читы, в Песчанке.
Пётр Федорович Анохин, как и Блюхер, был направлен в Читу для решения политических задач укрепления «буфера». Полномочия получил немалые – главного большевистского комиссара в Восточной Сибири, Забайкалье, Приамурье и Приморье. Волей судеб Анохин и Блюхер в столицу ДВР ехали в одном поезде и даже в одном вагоне, что положило начало их крепкой дружбе.
Анохин с удовольствием принял предложение Блюхера об участии в торжественном принятии присяги бойцами.
– К принятию присяги при-и-исту-пить! – раздалась новая команда.
Перед ровными коробками замерших на плацу рот возвышалась свежесколоченная из пахнувших смолой сосновых досок трибуна, обтянутая с фронта красным кумачом. На нее поднялись перед началом торжественного ритуала Анохин, командование бригады, гости из Читы.
Комиссар бригады Тихонов раскрыл красную коленкоровую папку с текстом присяги.
– Я, сын трудового народа, – громко и отчетливо зачитал первые строки текста присяги комиссар, – гражданин Дальне-восточной республики…
– Я, сын трудового народа-а… – оглушительным эхом отзывается двухтысячный строй, – …гражданин… республики…
Священные слова каждым народоармейцем давно заучены наизусть, но все слушают знакомые фразы с трибуны и с видимым удовольствием скандируют вслед за комиссаром.
– … торжественным обещанием принимаю на себя… почетное звание воина… защитника интересов трудящихся… клянусь… Дальневосточной республике!
– Ура! – громовым голосом выкрикивает Тихонов, захлопывая папку.
– Ура-а-а!!! – взрываются ротные коробки. Летит волнами, то затихая, то усиливаясь, несмолкаемый боевой русский клич. – Ура! Ура-а-а!..
Обратно в город Анохин возвращался с сотрудником особого отдела штаба НРА Станиславом Козером, тридцатидвухлетним высоким брюнетом среднего телосложения, с открытым смешливым лицом и таким же нравом любителя пошутить и, как оказалось из разговора по дороге, страстного охотника. Козер сопровождал Анохина на церемониал в бригаду по поручению Блюхера.
– Говорят, Пётр Федорович, что в этот сезон утки особенно много, – поделился Козер. – Нынче она там, на югах, засиделась. Зима-то нас не баловала, весна поздняя, посему сейчас самый прилёт и начинается. А ежели бы апрель выдался сначала теплым, то надо было бы на утку выходить числах в двадцатых апреля…
– Да я, честно говоря, Станислав Францевич, ружья уже несколько лет в руки не брал, – отозвался Анохин, подставляя ветерку полнощёкое лицо. И добавил с сожалением и грустью: – Не до охоты давно…
– Ну, это вы – напрасно! Понятное дело, что забот у вас – через край, но всё равно… Нельзя все время жилы рвать. Отдых и разрядка всякому организму требуются, – назидательно проговорил Козер, умело управляя легкой «американкой». Сытая лошадь резво бежала, пофыркивая и встряхивая челкой.
– А кто же спорит? А может, и выберемся как-нибудь с ружьишком, чего загадывать, – потянулся на сиденье Анохин всем своим крупным, полным телом.
