…С тех пор, как она переехала во Флориду, Лэйни много времени проводила на пляже… ну, от ее дома на Северной Яблочной улице до пляжа на Шуршащем рифе двадцать минут ходу, а машиной вообще пять минут… и пока калузская полиция не свихнулась на этом «неприличном обнажении», она носила открытые купальники, а это ведь не сильно отличается от демонстрации нижнего белья, правда? В конце концов, купальники куда откровеннее, чем белье, которое она носит дома, или надевает под платье, когда выходит на улицу. И кроме того, она вправду думала, что это все совершенно законно, какая-нибудь оптовая или розничная торговля, продажа образцов известных фирм, «Шанели», «Лизы Шармель» или там «Хэнро». Лэйни всегда считала, что у нее вполне приличная фигура. Почему бы не подработать? Неполный рабочий день, и платить обещают хорошо.
Лэйни позвонила по номеру, указанному в объявлении.
Какая-то женщина — у нее было превосходное британское произношение, а в голосе звучали материнские нотки, — объяснила, что работа заключается в демонстрации дорогих марок белья для розничной продажи. Демонстрация проводится в специально отведенных местах — она так и сказала, «в специально отведенных», — по гибкому графику.
Начальная ставка — тридцать долларов в час. Она спросила, сколько Лэйни лет…
— Тридцать три, — ответила Лэйни.
— Гм, — произнесла женщина.
Лэйни затаила дыхание.
— Обычно в манекенщицы идут девушки помоложе, — сказала женщина.
— А какой возраст вас интересует?
— Ну, большинству наших манекенщиц чуть больше двадцати.
Лэйни тут же решила, что ей ничего не светит. Тридцать три. Для модельного бизнеса это уже глубокая старость. А может, все-таки попытаться?
— Но у меня хорошая фигура, и все говорят, что я молодо выгляжу.
— Вас не затруднит сообщить мне ваши объем груди, талии и бедер? — спросила женщина своим приятным голосом с отчетливым британским акцентом.
— Тридцать четыре, двадцать пять и тридцать четыре дюйма.
— У вас нет шрамов или родимых пятен?
— Нету, — заверила Лэйни и подумала, не должна ли она упомянуть о косящем правом глазе. Конечно, он не был ни шрамом, ни родимым пятном, но здорово отравлял ей жизнь.
— А татуировок? — продолжала свои расспросы женщина.
«Татуировок?» — озадаченно подумала Лэйни.
— Нет, татуировок у меня тоже нет.
— Впрочем, у некоторых из наших манекенщиц есть татуировки, — сообщила женщина. — Конечно, вполне благопристойные. Маленькая бабочка на плече. Или розочка на бедре.
— Нет, у меня ничего такого нету.
«Но я вполне могу ее сделать. Если вам нужна татуировка, вы мне только скажите, и я тут же помчусь…»
— Ну что ж, — после некоторого молчания отозвалась женщина.
Несомненно, она в это время изучала свою картотеку и решала, годится ли тридцатитрехлетняя женщина с талией в двадцать пять дюймов и без татуировки для того, чтобы демонстрировать дорогое дамское белье от Симона Переле или Госсарда.
— Вы не замужем?
— Нет, — быстро ответила Лэйни.
— Гм, — протянула женщина. — Есть ли у вас кто-либо, кто мог бы возражать против того, чтобы вы демонстрировали дамское белье?
— Нет, — все так же быстро ответила Лэйни.
Она не поняла, почему, собственно, кто-то должен против этого возражать.
— В таком случае, не могли бы вы подойти к нам для собеседования?
— Да, могу, — сказала Лэйни. — Конечно.
Она ждала, затаив дыхание.
— В какое время вам будет удобно? — спросила женщина.
Офис фирмы «Лютик» находился в небольшом сквере неподалеку от 41-й автострады. Он расположился в промежутке между зоомагазином и лавочкой, торгующей садовым инвентарем. Лэйни поставила свою белую «гео» впритык с батареей газонокосилок, поливалок, садовых шлангов, здоровенных мешков с удобрениями и с семенами, и разнокалиберных грабель, тяпок и лопат, выстроенных в витрине лавочки. В витрине зоомагазина дремали на солнышке забавные белые щенки и очень лохматый котенок. Лэйни побарабанила по стеклу. Котенок даже не пошевелился.
Рядом со входной дверью фирмы «Лютик» располагалось окно с зеркальными стеклами. Нарисованные прямо на стекле цветы напоминали скорее подсолнечники, чем лютики. Лэйни тут же подумала — может, компания закажет ей новую эмблему? И сама надпись не слишком элегантная, кстати сказать. Графика самая примитивная — так любой ребенок может написать за минуту, — и к тому же шрифт совершенно не подходит для фирмы, торгующей модельным дамским бельем. Сама Лэйни выбрала бы какое-нибудь другое название, например «ДЕЗДЕМОНА» (ей тут же представилась художественно выполненная надпись), или «ГАРРИНСТОН».
Это бы куда лучше отражало суть занятий фирмы.
Лэйни все еще не знала, в чем же заключается эта самая суть.
