Сар заплакал, утирая свой единственный глаз. Ночью он не спал, но потом решился. Рано утром 23 сентября крепостные ворота не спеша раскрылись, и войска неприятеля беспрепятственно вошли внутрь. Святослав объявил, что старинный город Таматархи (греческое название Самкерца) есть отныне русское княжество Тьмутаракань. И Хазарское царство полностью теперь уже стёрто с лица Земли. Пир, затеянный киевлянами, продолжался без малого неделю. Ольгин сын в точности сдержал слово, данное Ирине: отпустил в Аланию Сарру и Натана, пощадил остальных родичей Юдифи. Лишь с тарханом Песахом сотворить ничего не смог: гордый Сар в ту минуту, что дружина врага занимала его владение, бросился со стены на морские валуны и разбился насмерть.
Наступила осень, шли дожди, море волновалось. А уставшая русская дружина, честно говоря, выбилась из сил. Волей-неволей Святослав был вынужден отказаться от мысли завоёвывать ещё и Тавриду. Он решил, что успеет это сделать в ближайшее лето. 3 октября караван из его судов отвалил от причала бывшего Самкерца и направился на северо-запад, чтобы, обогнув Крымский полуостров, прямиком войти в днепровскую дельту. Впереди их ждал Киев...
В то же самое время Сарра и Натан оказались в Магасе. Радости Ирины не было границ! Крепко прижав к груди дочь, гладила её и шептала: « Господи, Святый Боже! Ты услышал мои молитвы. Проведя через тернии, наградил со всей щедростью! Как я счастлива! Можно умирать безбоязненно!» А когда Натан, опустившись перед ней на колени, попросил отдать Сарру за него, так ответила: «Соглашусь при одном условии — чтобы вы вдвоём приняли христианство и венчались в Святой Софии». Молодые закивали без колебаний. И царица, в знак благословения, отцепив от цепочки золотой перстень с бриллиантом, некогда подаренный ею дочери, водрузила его на палец Сарре. После крещения девушка взяла имя Софьи, а её жених — Константина...
Ну, а что же Иосиф — он же Юсуп, принявший ислам по велению хорезмшаха? Разведённый супруг Ирины прожил на свете ещё десять лет. Переждав какое-то время, бывший каган-бек возвратился в Итиль. Город находился по-прежнему в развалинах, только в Шахрастане мало-помалу налаживалось хозяйство, и простые хазары, убегавшие от захватчиков в дельту Волги, кое-как восстанавливали быт и торговлю. Свергнутый монарх посетил Сарашен — то есть, вернее, был на его руинах. Где-то здесь покоилась его мать — Мириам. Как она умерла? На руках у кого? Или просто погибла, брошенная всеми? Знать никто не мог. Экс-правитель Хазарии разрыдался, стоя у камней на коленях. Он имел полмира и всё потерял. Если бы предвидеть! Если бы не звать из Константинополя Когенов, если бы по-прежнему любить Ирму и её детей!.. И его судьба, и судьба страны, видимо, тогда сложились иначе... Или нет? Или каждый из нас — только лишь орудие в хладнокровных руках Предопределения?.. Он стоял и плакал. Это случилось на Йом Кипур — в Судный день — месяца Тишрея 4911 года по календарю иудеев, или же 10 октября 970 года по календарю христиан...
