«Не будет преувеличением, если я скажу, что большая часть пропаганды, касающейся Освенцима, которая распространялась в то время по всему миру, была написана нами самими в лагере».
Через страницу Баум повторяет: «Мы готовили эту пропаганду для мировой общественности до самого последнего дня нашего пребывания в Освенциме».
Во втором издании, вышедшем восемь лет спустя, Баум пользуется уже совсем иной формулировкой: «Не будет преувеличением, если я скажу, что большая часть публикаций об Освенциме, которые распространялись по всему миру, исходила от нас… Таким образом мы информировали мир до самого последнего дня нашего пребывания в Освенциме».
Cтудентка: Ага! «Пропаганда» вдруг превратилась в «информацию»!
Ф. Брукнер: А эта «информация» вскоре — в «установленные исторические факты», сомневаться в которых в Германии запрещено под угрозой пяти лет лишения свободы.
Для пропаганды такого рода, какую распространяли Баум и его товарищи, концлагеря были идеальным местом. В пропитанной страхом, ненавистью и дерзкими надеждами атмосфере лагерей люди были готовы принимать за чистую монету самые дикие слухи.
Очень наглядно описывал кухню лагерных слухов австрийский еврей и левый социалист Бенедикт Каутский, который был сначала в Дахау, потом в Бухенвальде, потом в Освенциме и, наконец, вторично в Бухенвальде, в своей книге «Дьяволы и обречённые»:
«Легковерность людей в лагере была просто невероятной. Слухи, которые арийцы называли «пароли», а евреи — «бонки», ходили непрерывно и, какими бы бессмысленными они ни были, находили добровольных распространителей. Хотя в лагере посмеивались над распространителями слухов (часто приходилось слышать шутку: «Меняю две старые бонки на одну новую») на так называемые «благородные бонки» попадались очень многие».
Через две страницы Каутский пишет: «Я хотел бы дать здесь теперь описание газовых камер, которые я сам никогда не видел, но многие описывали их мне столь достоверно, что я хотел бы воспроизвести здесь их описание».
Далее следует описание «газовых камер».
Cтудентка: Таким образом, Каутский, пользуясь его собственными формулировками, купился на «благородную бонку»!
Ф. Брукнер: У того, кто читает книгу Каутского, не создаётся впечатления, что он лжец; его лагерные воспоминания производят впечатление трезвых и реалистичных. Я не сомневаюсь, что Каутский до самой смерти искренне верил в газовые камеры, которые сам он в Освенциме никогда не видел.
В своей книге «Ложь Одиссея» Поль Рассинье рассказывает, что на воротах Бухенвальда висела надпись: «Jedem das Seine», «Каждому своё». Это принцип древнеримского права, означающий: «Каждый получает то, что заслужил по закону». Рассинье, который знал немецкий, понимал эту надпись, но среди других французских заключённых, не сведущих в немецком языке, сразу же распространился слух, будто там написано: «Оставь надежду всяк, сюда входящий». Такая надпись у Данте красуется над воротами ада.
Какие странные слухи ходили в лагере, рассказывал и бывший узник Освенцима Арнольд Фридман, который выступал в качестве свидетеля обвинения на первом процессе Цюнделя в Торонто в 1985 году. Во время его допроса адвокатом Цюнделя Дугласом Кристи Фридман сказал, будто из труб крематориев Бжезинки вырывалось высокое пламя, и эти крематории распространяли ужасный смрад (что технически невозможно). Мало того: по цвету пламени заключённые якобы определяли национальность мертвецов, которых сжигают!
Вопрос: Можете ли вы нам сказать, что смрад, исходивший из этих четырёх труб, был одним и тем же?
Ответ: Ну, это был запах горелого мяса, а цвет дыма менялся, от жёлтого до тёмно-красного, я не знаю, в зависимости от чего.
Вопрос: Давало ли это повод для споров в бараках?
Ответ: Да, это вызывало споры. Мы спорили о разных вещах, в частности, мы высказывали догадки, что, когда из труб вырывалось пламя одного цвета, речь шла о венгерских евреях, а если другого, то о польских.
Cтудент: Показаниями такого свидетеля обвинители Цюнделя явно забивали гол в собственные ворота!
Ф. Брукнер: Другой гол в собственные ворота они забили, пригласив такого свидетеля, как Рудольф Врба.
Как видим, даже самые фантастические слухи, находили в лагере добровольных распространителей. Неудивительно, что верили и таким слухам, которые обращали гигиенические меры по спасению людей в их противоположность.
