— Дмитрий Евгеньевич, я тут с коммерческим предложением от ООО «Сурикат-плюс», — будучи на гражданке, Ваня не утратил робости при общении с бывшим начальником, — мы тут это, за двести миллионов всё сделаем.
На последнем предложении он даже зажмурился, произнося такую чудовищную, как ему казалось, сумму.
Коновалов удивлённо посмотрел на Дулина и подумал: — От пиз…бол! Опять лапшу на уши вешает!
Но через пять минут, изучив подписанные директором ООО «Сурикат-плюс» договора и самим Дулиным сметы и коммерческие предложения, он чуть не свихнулся от счастья, предвкушая безумную премию и даже возможное повышение.
Спустя десять минут Коновалов, будто ошпаренный, выскочил от шефа. Лицо Дмитрия Евгеньевича едва не треснуло от счастья, когда Генеральный похлопал его по плечу и со словами, — Хорошая работа, Дима. Это тебе для начала, получишь вечером в бухгалтерии, я распоряжусь, — протянул листок дорогой бумаги, в котором красивым директорским почерком стояла цифра 100.000 и витиеватая подпись.
Ещё через три минуты обезумевший от счастья Коновалов заперся с ничего не понимающим Дулиным в личном кабинете, и «друзья» принялись уверенными натренированными движениями поедать конину, вспоминая былые «подвиги».
Когда пузырь Вани опустел, Коновалов открыл тумбочку стола и потянулся за литром «Флагманской»…
Теперь давайте вернёмся к тому моменту, когда директор поставил перед Дулиным непосильную задачу — исправить ДОСАДНУЮ НЕУВЯЗКУ к понедельнику.
Все выходные Иван Христофорович питался только водой и сигаретными фильтрами, которые разжевывал вслед за выкуренным табаком. В понедельник Ваня пришёл в контору худой, как жердь, и желтый, как перезрелая тыква. Его помутившийся от переживаний рассудок даже не уловил пугающую офисную пустоту.
Ещё в пятницу большинство сотрудников пришло к выводу, что контора умерла, и первая партия отчаянных парней (в том числе и мы с Женькой) подали заявления на немедленное увольнение. Директор, не задумываясь, подписал эти бумажки с чувством глубокого облегчения — чем меньше людей в штате, тем проще прикрыть фирму, а всё к тому и шло. Оставшиеся немногочисленные оптимисты всё ещё надеялись на всплытие «Титаника».
Коммерческий директор Бздунов лично встретил Ивана на пороге фирмы и под белы руки провёл инертное тело к директору. Валерий Брониславович глянул на Дулина, и ужаснулся, при виде перекошенного жала. Некогда уверенный в себе муж сейчас стоял на трясущихся ногах, с желтым от страха лицом и глазами навыкате. Его неподготовленный к таким передрягам мозг уже три дня пытался приподнять вуаль реальности и очутится в привычном для себя мире, где Ваня уверенно давал советы всем вокруг, повышая в своих глазах собственный респект. Но вуаль не поднималась — тело и душа Ивана продолжали оставаться в пугающей реальности.
— Ну что Вань, ты утряс за выходные эту ДОСАДНУЮ НЕУВЯЗКУ? — спросил директор скорее не для того, чтобы получить утвердительный ответ, а чтобы вывести из оцепенения бравого инженера.
Все выходные Ваня провёл лёжа на диване, безостановочно куря одну сигарету за другой! Едва он оправился от первой волны шока, как решил продать всё своё имущество и отдать вырученные деньги директору. Но, подумав ещё раз, он понял, что это будут лишь жалкие гроши, по сравнению с общей суммой попадалова.
Дулин владел только убогой однокомнатной хрущёвкой, доставшейся ему за многолетнюю службу в армии, и огромной кипой неоплаченных счетов.
Промучившись всю субботу, в воскресенье утром Ваня трясущимися пальцами набирал номер Коновалова. Но телефон был недоступен. Откуда Дулину было знать, что бывший начштаба в эту самую минуту занимался подводным дайвингом у побережья Турции, находясь в баснословно дорогой турпутёвке, купленной на всю премию.
— Ну что Вань, ты утряс за выходные эту ДОСАДНУЮ НЕУВЯЗКУ? — повторил директор свой вопрос, видя, что Дулин никак не реагирует на человеческую речь.
Вновь наткнувшись на молчаливую стену непонимания, Валерий Брониславович не стал сдерживаться и решил блеснуть знанием уголовного кодекса:
— Ты ж пойми, Вань! Тебе просто необходимо что-нибудь придумать! Там везде твои подписи! В расчете! В смете! В обосновании!
И чтобы усилить эффект, добавил:
— Ты ж пойми, Вань! Для суда этих улик будет более чем достаточно! Понимаешь? Мошенничество в особо крупном размере! Статья сто пятьдесят девятая, пункт четвёртый. От ПЯТИ до ДЕСЯТИ!
Услышав приговор, Дулин на мгновенье пришёл в себя.
ОТСИДКА! Так вот к чему он пришёл на закате жизни! Это будет пострашнее разорения и нищеты. Прощай привычный мир, такой простой и безопасный. Прощайте милые сердцу хвастовство и трусливая бравада. Прощайте упоительные рассказы выдуманных историй и несбывшиеся предсказания!
Прощай привычный мир!
По поводу тюремной жизни Иван не испытывал никаких иллюзий. Стоит ему только раскрыть рот, как бывалые зеки моментально раскусят в нём фуфломёта и в первые же сутки пребывания в СИЗО неминуемо закозлят, а то и опустят!
