В условиях вполне достижимой стабильности обстановки на правом фланге Западного фронта, когда и кавалерийская группировка Доватора, будучи вне опасности, приближалась к оборонительной линии Красной армии, Тимошенко оставалось лишь спокойно ждать следующего утра и начала запланированного генерального наступления. Немецкое командование – ни Гальдер, ни фон Бок не выражали беспокойства по поводу восточного фронта 9-й армии. Однако вполне вероятно, что непродолжительное затишье 31 августа могло навести на мысль о возможных вылазках русских, причем не просто вылазках, а серьезных операциях. В любом случае вечером фон Бок распорядился о переброске 255-й пехотной дивизии к северу уже на следующий день для поддержки на всякий случай сил VIII армейского корпуса Хейтца. И, как вскоре выяснилось, поступил весьма предусмотрительно.
Разработанное целиком в духе Тимошенко генеральное контрнаступление, по нескольким причинам, укрепило оптимизм и Ставки, и самого Тимошенко по поводу того, что наступательные операции на отдельных участках, проведенные армиями Западного фронта с 26 по 31 августа, по крайней мере некоторые из них, цели все же достигли. Первое и самое основное – 30-я и 19-я армии сумели добиться успехов, атаковав оборонительные позиции V и VIII армейских корпусов. В особенности важна была в этой связи роль кавалерийской группы Доватора, которому удалось нанести серьезный урон обороне 129-й пехотной дивизии в большом выступе западнее дороги Белый – Духовщина, вынудив тем самым V корпус оставить выступ. Одновременно Доватор заставил V корпус и 87-ю пехотную дивизию VIII корпуса отойти западнее на участке от Марково до Лосево, а также успешно отбить контратаки недавно прибывших сил резерва немцев. В результате армия Конева мертвой хваткой вцепилась в плацдармы на реках Царевич и Лойня. Кроме того, эти успехи регулярно отражались в подробных боевых сводках, где перечислялись тяжелые потери немцев в ходе боев вдоль линии всего восточного фронта 9-й армии. Соответственно, сражение Тимошенко, имевшее целью измотать врага, вероятно, цели достигло. Во-вторых, даже если Тимошенко и Сталин тогда еще не понимали, что наступление группы Штумме уже к 31 августа явно замедлилось, когда 29-я и 22-я армии усилили оборону вдоль Западной Двины между Андреаполем и Западной Двиной, это умеряло беспокойство Тимошенко о том, что силы немцев смогут помешать его контрнаступлению, надавив на правый фланг его фронта, и заставить его отступить. В-третьих, армии Западного фронта наконец сумели достичь существенных успехов, не прибегая к помощи «особых» резервов, накопленных для предстоящего контрнаступления, в частности свежих и полностью укомплектованных 1-й и 18-й танковых и 152-й стрелковой дивизий.
Впрочем, существовали и негативные факторы, на которые и Сталину, и Тимошенко следовало бы обратить внимание до того, как уверить себя в успехе контрнаступления. Во-первых, как было указано в весьма пессимистичной сводке 20-й армии Лукина, 19, 30 и 20-я армии все еще не оправились от потерь в недавних сражениях. Хотя на фронт непрерывным потоком направляли пополнения, большинство вновь прибывшего личного состава были наскоро подготовленными резервистами или необстрелянными призывниками с гражданки, а у многих из них не было даже личного оружия. Это означало, что атакующим армиям Западного фронта предстояло обучать и обучать многих из своих новобранцев, причем в ходе сражений. Во-вторых, несмотря на наступившую на правом фланге фронта относительную стабильность, ни 22-я армия Юшкевича, ни 29-я Масленникова ни при каких условиях не могли участвовать в наступлении. Более того, Тимошенко вынужден был направить часть дивизий 30-й армии из своего стратегического резерва – 134, 243 и 246-ю стрелковые дивизии – для усиления боеспособности 22-й и 29-й армий.
Несмотря на эту смесь позитивных и негативных факторов, к 31 августа Ставка и Тимошенко были обречены приступить к осуществлению своего грандиозного плана. Поэтому в течение нескольких часов весь фронт от города Белый на севере до города
Новгород-Северский на юге изверг огонь. Надо сказать, что ставки в предстоящей борьбе были очень велики, причем для обеих сторон. Для Гитлера и его вермахта предстоящее сражение в большой степени определяло дальнейшую судьбу операции «Барбаросса», а для Сталина и его Красной армии провал наступления мог означать продолжающийся хаос и разрушение, если не окончательный разгром коммунистического государства и его вооруженных сил.
1
2
