3. В военном отношении русские [советские] вооруженные силы неожиданно для всех продемонстрировали умение дать отпор противнику. Нередко они упорно оборонялись, при этом демонстрируя чудеса импровизации, в том числе и по части техники. Эти качества последовательно восполняли недостатки высших эшелонов власти. Однако все перечисленное не может служить исчерпывающим объяснением неудач. Им, вероятно, может служить пренебрежение немцев к очевидным фактам.
4. Решающую роль сыграло оперативное решение августа 1941 года, согласно которому направление главного удара [операция «Барбаросса»] сместилось с центрального участка фронта на южный и, частично, на северный. Так была упущена благоприятная возможность начать решающее сражение с врагом – наступление непосредственно на Москву. Подчеркиваю – именно «благоприятная возможность», ибо не вижу никаких доказательств обратному.
5. Не следует упускать и проблему моторизованных сил. Германская армия не располагала ни необходимым количеством моторизованных частей, ни транспортной авиацией, ни необходимыми топливными ресурсами для успешного проведения кампании на территории такой страны, как Россия. В результате приходилось останавливать танковые формирования, дожидаясь подтягивания пехотных частей, сознательно отказываясь от прорывов в глубь территории неприятеля. Во-вторых, полная зависимость войскового подвоза от железных дорог, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
6. Огромная территория России сыграла решающую роль. Когда одним ударом не удалось разгромить вооруженные силы русских, германская армия так и не сумела преодолеть территориальный фактор.
7. Российский климат и специфика местности также усложняли положение. Период осенней распутицы сыграл неожиданно серьезную роль. Условия русской зимы немцы вообще не брали в расчет. И сложный для ведения боевых действий ландшафт – обширные заболоченные участки, назаселенная территория, огромные, дремучие леса, малочисленность проезжих дорог, широкие реки с редкими мостами и переправами – все перечисленные факторы если не сводили на нет наступательные операции, то, во всяком случае, вызывали значительные задержки в их проведении.
8. Поэтому немцам приходилось вести постоянную войну с временем. Намеченное на конец июня начало операции «Барбаросса», затем время, затраченное на Киевскую операцию, – все это впоследствии самым роковым образом отразилось на ведении войны в целом. Если бы в августе 1941 года не было принято неверное решение, то времени, остававшегося до начала осенней распутицы, вполне хватило бы на проведение наступления на Москву.
Если суммировать вышесказанное, решающим фактором в провале операции «Барбаросса» было принятое в августе 1941 года решение. Естественно, свою роль сыграла и недооценка противника, слабость немцев, прежде всего в аспекте наличия моторизованных средств, обширность территории, климат, природные условия и временной фактор».
Принимая во внимание перечисленные Хейнрици сложности, тяготы, выпавшие на долю немецких солдат, следует рассматривать под особым углом. Квалифицированный и вдумчивый критический анализ Хейнрици немецкого плана «Барбаросса» на самом деле вскрыл истинные причины провала плана «Барбаросса». В отличие от многих из своих коллег-генералов, написавших в послевоенные годы мемуары, Хейнрици представил суть, сводящуюся к трем основным постулатам:
В аспекте политическом – «Гитлер недооценил стабильность большевистской системы».
В аспекте экономическом – «Россия [СССР] оказалась куда в лучшем положении, чем желал признать Гитлер».
В аспекте военном – «Русские [советские] вооруженные силы неожиданно продемонстрировали умение дать отпор противнику».
Если Хейнрици, как мы уже убедились, все же старался избегать категоричных формулировок, то начиная с первых послевоенных лет десятки мемуаристов и историков резко осуждали Гитлера за принятые им в конце июля и августе 1941 г. стратегические решения. Как известно, история не терпит сослагательного наклонения, поэтому подобные рассуждения бесполезны и беспочвенны, а ставшие доступными в последние годы архивные материалы выставляют исторические противоречия в совершенно ином свете, и в этой связи критический анализ Хейнрици на самом деле оказался пророческим.
