Крах СССР полностью

Надо подчеркнуть, что приватизации подверглись не те предприятия, которые были национализированы в 1918-1920 гг. Те, что сохранились после 7 лет войны (1914-1921 гг.) и были национализированы, производили 0,17% от объема производства промышленности СССР 1990 г. После 1991 г. была приватизирована промышленность, полностью созданная советским народом — в основном поколениями, родившимися после 1920 г. Большого числа отраслей не существовало в 1913 г. Многие под идеологическим давлением перестройки и реформы это как будто забыли.

Приватизация ни в малейшей степени не была «возвращением предприятий, национализированных советской властью, их законным хозяевам». Приватизация — это изъятие промышленных предприятий у народа, который их построил и содержал, вкладывая в них свой неоплаченный труд и ограничивая себя даже в скудном потреблении, чтобы оставить потомкам сильную и независимую страну. Так тогда понимали это дело те, кто строил заводы и на них работал.

Сорок лет — 1950-1990 гг. — это время великого, небывалого строительства и огромных усилий во всех сферах созидательной деятельности. Плоды этого созидания оказались плохо защищены. Нашлись силы, которые это созидание оплевали и разграбили. Печально, что на это равнодушно смотрели или даже аплодировали дети и внуки тех, кто на своем горбу вытянул эту стройку.

Динамика промышленного производства в СССР и затем в СНГ с 1940 г. представлена на рис. 1.

Рис. 1. Индексы промышленного производства СССР и СНГ (1940 г. = 1)

В 1992 г. началась деиндустриализация постсоветских республик и быстрое уменьшение численности производственного персонала, в особенности рабочих. Резкое сокращение и ухудшение демографических и квалификационных характеристик рабочего класса — один из важнейших результатов реформы, который будет иметь долгосрочные последствия. Организованный, образованный и мотивированный промышленный рабочий — одно из главных национальных богатств индустриальной страны. Сформировать его стоит большого труда и творчества, а восстановить очень трудно.

Советское хозяйство было очень специфической культурной и социальной системой, которая была плохо описана и объяснена в официальном советском обществоведении. У влиятельной части общества такое непонимание превратилось в неприязнь, а затем и в ненависть к этой системе, и в союзе с противником СССР в холодной войне эта часть общества смогла ликвидировать СССР («империю зла»), а затем демонтировать или разрушить его хозяйственную систему. Захваченные при этом трофеи (в виде приватизированных земли, промышленности, флота и др.) в новых условиях утратили свою продуктивность и ценность. Они не обещают большого стабильного дохода и эксплуатируются на износ.

Для осознания реальности и сути исторического выбора, перед которым до сих пор топчется население постсоветского пространства Евразии, необходимо понимание внутреннего устройства и культурных оснований советского хозяйства. На его остатках мы живем, и из его материала придется создавать новую экономику.

Насколько необычным было советское хозяйство и как трудно было разобраться в нем западным (и прозападным) специалистам, говорит факт, изложенный видным экспертом по проблеме военных расходов в СССР и в нынешней РФ, бывшим заместителем председателя Госкомитета РФ по оборонным вопросам В.В. Шлыковым.

Он пишет, на основании заявлений руководства ЦРУ США: «Только на решение сравнительно узкой задачи — определения реальной величины советских военных расходов и их доли в валовом национальном продукте (ВНП) — США, по оценке американских экспертов, затратили с середины 1950-х гг. до 1991 г. от 5 до 10 млрд долларов (в ценах 1990 г.), в среднем от 200 до 500 млн. долларов в год… Один из руководителей влиятельного Американского предпринимательского института Николас Эберштадт заявил на слушаниях в Сенате США 16 июля 1990 г., что „попытка правительства США оценить советскую экономику является, возможно, самым крупным исследовательским проектом из всех, которые когда-либо осуществлялись в социальной области“» [193].

Приведем обширную выдержку из статьи В.В. Шлыкова, в которой он объясняет, почему ЦРУ не могло, даже затратив миллиарды долларов, установить реальную величину советского ВПК:

«За пределами внимания американского аналитического сообщества и гигантского арсенала технических средств разведки осталась огромная «мертвая зона», не увидев и не изучив которую, невозможно разобраться в особенностях функционирования советской экономики на различных этапах развития СССР. В этой «мертвой зоне» оказалась уникальная советская система мобилизационной подготовки страны к войне. Эта система, созданная Сталиным в конце 20-х — начале 30-х годов, оказалась настолько живучей, что ее влияние и сейчас сказывается на развитии российской экономики сильнее, чем пресловутая «невидимая рука рынка» Адама Смита.