Он и в самом деле не задерживался дома, а сыновья видели отца так редко, что он каждый раз удивлялся тому, как они выросли, а дом так и стоял незаконченным.
– Ты пойдешь с нами в поход, Чупалав? – спрашивали джигиты.
– Я бы и рад, – неуверенно отвечал Чупалав, стараясь не смотреть на жену, делавшую ему отчаянные знаки. – Вот если бы через неделю-другую…
Муса-Гаджи понимал, в чем тут дело, и не хотел вмешиваться в разговор.
– С тобой нас станет в два раза больше! – уговаривали джигиты.
– Ты же и не такие еще дела делал.
Чупалав тяжело вздохнул и покачал головой.
– Сейчас не могу. Сами видите, дом не закончен, а зимы все холоднее.
– Мы почти все в первый раз на такое дело идем, – настаивали молодые горцы. – Нам нужен предводитель.
– Не знаю, – смущенно разводил руками Чупалав. – Каджары – умелые вояки, и сил у них много. А вы – в первый раз…
– Общество решило, мы и пошли, – говорили горцы.
– Умрем, а сделаем, что велели!
– Простите, братья, – покачал головой Чупалав. – Но я не смогу с вами пойти.
Джигиты недоуменно переглядывались. Они не понимали, как такой удалец может отказаться от славного дела? Тем более когда это было решением Большого совета общества.
Но тут на помощь другу пришел Муса-Гаджи.
– Почтенный кади сказал, куда должен пойти отряд? – спросил он.
Муса-Гаджи немного опасался, что направление похода может разойтись с его планами. Сам он подумывал сперва направиться в Дербент, где рассчитывал узнать что-нибудь о Фирузе. Муса-Гаджи готов был отправиться и в Индию, если бы точно знал, где его любимая и не попала ли она в лапы самого Надир-шаха. Но беда была в том, что он ничего не знал наверняка. Фируза могла оказаться где угодно.
– Во-первых, отряд должен пойти во владения шамхала Хасбулата, – говорили джигиты.
– Он один стоит на стороне шаха и получает от врага Дагестана большое жалование. С него и следует начать.
– Если сможем, мы разорим его дом в Тарках.
I– А когда добудем денег, пойдем в Эндирей, на большой базар.
– А после двинемся в Кизляр, где русская крепость.
– Старшие сказали, что с русскими можно договориться.
– У них и порох отличный, и железо. Может, и пушки купим.
– Хотя у русских договор с Надиром, а все же они его враги.
– А главное, старшие велели узнать, будет ли нам от их царицы помощь, если мы станем с шахом драться?
– Я иду с вами! – согласился Муса-Гаджи.
Он и сам хотел побывать в Эндирее, где процветал невольничий рынок, и в Кизляре, куда бежали от шахского ига многие дагестанцы с прибрежной равнины. Может быть, там отыщутся следы его Фирузы?
Отряд выступил ночью. Горцы уходили тайными тропами, стараясь, чтобы их никто не заметил. Они ехали молча. И не столько потому, что чего-то опасались, а потому, что с ними не поехал богатырь Чупалав, одно имя которого наводило на недругов страх. Однако печалились они недолго. Вскоре они услышали перестук копыт скачущего за ними коня.
Это был Чупалав. Как жена ни уговаривала его остаться хотя бы на этот раз, как ни просила закончить, наконец, дом, но Чупалав не смог остаться в стороне, когда земляки его отправлялись на опасное и важное дело.
– Если этот грабитель Надир придет сюда, дом нам не поможет, – сказал он жене на прощание.
– Папа! – кричали его сыновья. – Возьми и нас в поход! Мы уже большие!
– В следующий раз, – улыбался сквозь бороду Чупалав. – А пока берегите мать.
Надир-шах медлил с отбытием из Дели. Ему казалось, что тут еще остались незаконченные дела. Гордая горянка так и не отрыла ему свои объятия, и сломить ее не смогли ни ухищрения главного евнуха Лала-баши, ни все сокровища Индии. И Надир-шаху все сильнее хотелось растоптать ее родину, где рождаются такие девушки. Быть может, тогда она покорится великому шаху. Да и гибель любимого брата оправдала бы любую жестокость. Он снова повелел вырвать с корнем Делийский столб исполнения желаний, но тот упрямо торчал на своем месте. Взбешенный этим, Надир хотел даже устроить вокруг него огромный плавильный котел – уничтожить всякое напоминание о том, что даже властелину мира не все подвластно, но вести из Персии заставили его поторопиться. Там правил его сын Риза-Кули-мирза, но соглядатаи доносили, что наместник не все делал так, как велел ему шах, и в народе появились признаки недовольства.
К тому же шах стал замечать, что украшенный драгоценными камнями щит нравился ему все больше, а это было опасно. Его щит должен был оставаться оружием покорителя мира, а не драгоценным украшением, которое лучше поберечь.
Но было и главное, что удерживало Надир-шаха в Индии, – надежда, что здесь еще есть чем поживиться.
В докладе, который представил казначей Ака-Мухаммад, а позже перенес в летопись деяний шаха его секретарь, сообщалось:
