Так, например, противник превратил в опорный пункт церковь на площади, образованной пересечением улиц Линден, Орланиван, Елусалмер и Кохштрассе. Двое суток — 26 и 27 апреля — 905-й стрелковый полк 248-й стрелковой дивизии не мог продвинуться ни на шаг на этом участке. И только 30 апреля после полного окружения и блокировки подземных выходов церковь, оказавшаяся в тылу наших войск, была взята штурмом.
Обороняя вокзалы, противник стремился не допустить подхода к ним нашей пехоты и танков через прилегающие к вокзалам открытые площади и железнодорожные пути. У этих объектов противник создавал большую плотность огня, а для борьбы с нашими штурмовыми группами использовались отдельные орудия прямой наводки и самоходные пушки.
В больших парках противник для обороны использовал заранее отрытые одиночные окопы и подготовленные к обороне отдельные строения. Небольшие, насквозь просматриваемые бульвары, как и площади, обстреливались огнем из расположенных на противоположной стороне бульваров зданий.
В уличных боях основную роль противник отводил ружейно-пулеметному огню и фаустпатронам. Фаустники располагались в полуподвальных помещениях и на первых этажах зданий, в основном на перекрестках улиц. Снайперы и пулеметы в большинстве случаев располагались на первых и реже — вторых этажах. Орудия прямой наводки и одиночные самоходные орудия противник устанавливал на, противоположной стороне площадей, широких перекрестков и в проходах баррикад.
Противник для обороны широко использовал подземные сооружения — туннели и станции метро, систему соединенных под землей подвалов (часто длиной несколько километров), водосточные трубы, подземные ходы и газоубежища.
В районах станций метро противник, как правило, имел сильные опорные пункты, которые он упорно оборонял. Туннели метро, которые не были залиты водой, освещались прожекторами и простреливались пулеметным огнем.
Одной из особенностей боев в Берлине было широкое использование противником мелких групп, отдельных автоматчиков и снайперов как для действий на переднем крае, так и в занятых нашими войсками районах. В наш тыл они попадали несколькими путями: оставаясь при отходе основных сил; проникая по подземным сооружениям; скрытно просачиваясь в наш тыл ночью.
Снайперы и автоматчики занимали огневые позиции на чердаках и в разбитых домах на верхних этажах. Под своим прицелом они держали перекрестки улиц, площади, мосты, узкие проходы и вели огонь с тыла в момент атаки нашей пехоты. Их основной задачей был вывод из строя офицеров.
Борьба со снайперами и отдельными автоматчиками противника была сильно затруднена тем, что их позиции засечь было почти невозможно. В периоды затишья они огонь не вели, а в момент боя их выстрелы были совершенно не слышны из-за стрельбы и грохота танковых моторов. Снайперам, так же как и фаустникам, помогало местное население. Как правило, снайперы и фаустники-одиночки были одеты в гражданскую одежду и в случае необходимости могли быстро «раствориться» среди местного населения.
Местное население оказывало большую и всестороннюю поддержку сражавшимся немецким частям. Оно снабжало их продуктами, помогало скрываться, в случае необходимости снабжало гражданской одеждой.
Опыт проведения Берлинской операции советских войск содержит множество поучительных уроков, которые не утратили своей актуальности вплоть до настоящего времени. Особое значение имеет опыт действий подразделений сухопутных войск в крупных населенных пунктах, каким был Берлин.
Действия советских войск в Берлинской операции начали сразу же тщательно изучаться и анализироваться в соответствующих сводках обобщенного боевого опыта объединений, соединений и частей и в материалах послевоенных научных конференций. Задача состояла не только в том, чтобы проанализировать, что было сделано успешно или неудачно, но и в выработке соответствующих выводов и рекомендаций на будущее. Уже с мая 1945 года советская военная наука уделяла самое серьезное внимание изучению уроков Берлинской операции Красной Армии.
Огромный опыт ведения боевых действий силами штурмовых подразделений в условиях города к концу войны был накоплен в 8-й гвардейской армии генерал-полковника В. И. Чуйкова. Это была та самая 62-я армия, которая своей стойкостью решила судьбу Сталинградской битвы и снискала звание гвардейской. В. Чуйков, выступая в апреле 1946 года на научной конференции, с гордостью говорил:
