Крах Третьего рейха полностью

Наши потери в танках в ходе операции были действительно огромны. Только в 1-м Белорусском фронте за период с 14 апреля по 3 мая 1945 года потери составили 1940 бронеединиц, из которых 916 танков и САУ были сожжены, 886 — подбиты, а 139 единиц — составили прочие потери. Из общего числа наших потерь в танках 50% было уничтожено на подступах к Берлину и 50% — в самом городе.

Итак, цель оправдывает средства.

Однако вот мнение самого маршала Г. К. Жукова:

«Сейчас, спустя много времени, размышляя о плане Берлинской операции, я пришел к выводу, что разгром берлинской группировки противника и взятие самого Берлина были сделаны правильно, но можно было бы эту операцию осуществить и несколько иначе.

Слов нет, теперь, когда с исчерпывающей полнотой все ясно, куда легче мысленно строить наступательный план, чем тогда, когда надо было практически решать уравнение со многими неизвестными. И все же хочу поделиться своими соображениями по этому поводу.

Взятие Берлина следовало бы сразу, и в обязательном порядке, поручить двум фронтам: 1-му Белорусскому и 1-му Украинскому, а разгранлинию между ними провести так: Франкфурт-на-Одере — Фюрстенвальде — центр Берлина. При этом варианте главная группировка 1-го Белорусского фронта могла нанести удар на более узком участке и в обход Берлина с северо-востока, севера и северо-запада. 1-й Украинский фронт нанес бы удар главной группировкой по Берлину на кратчайшем направлении, охватывая его с юга, юго-запада и запада.

Мог быть, конечно, и иной вариант: взятие Берлина поручить одному 1-му Белорусскому фронту, усилив его левое крыло не менее чем двумя общевойсковыми и двумя танковыми армиями, одной авиационной армией и соответствующими артиллерийскими и инженерными частями».

К мнению маршала нельзя не прислушиваться. Однако и здесь в его словах просматривается позиция военачальника — главное выполнить задачу, взять Берлин. Фактор возможных потерь не берется в расчет вообще, пути их уменьшения не рассматриваются.

В этом, кстати, отличие советского и западноевропейского подходов к планированию и проведению военных операций. Наши западные союзники ставили во главу угла при планировании операций возможные потери, прежде всего в людях. И если возможно было избежать тяжелых потерь даже ценой затяжки операции или больших материальных затрат — принимался самый «щадящий» режим боевых действий.

Можно ли было избрать «щадящий» режим проведения Берлинской операции Красной Армии в апреле — мае 1945 года? Ведь можно было сровнять с землей столицу рейха силами авиации и артиллерии. Можно было взять фашистский гарнизон города измором в кольце полного окружения.

Но принесли бы эти варианты меньше потерь в силах и средствах? Каковы были бы геополитические последствия такого шага? Какова была бы судьба немецкого народа?

На подобные вопросы нет ответа.

А в майские дни 1945 года весь советский народ праздновал Великую Победу над фашизмом.

С первых дней вступления США во Вторую мировую войну в Вашингтоне развернулась острая дискуссия о силах, средствах и возможностях государства и американских вооруженных сил по участию в войне. В Вашингтоне существовало несколько точек зрения на то, как вести войну. После трагедии в Перл-Харборе главные военные усилия американцы сосредоточили на море. Однако не менее важная роль отводилась американским командованием и авиации. С 1943 года в Вашингтоне начинают переносить акцент военных усилий на Европейском театре военных действий на «воздушную войну» — массированные стратегические бомбардировки Германии.