– Послушайте, Дэниел, не могу больше держать вас в неведении. Уж слишком долго я ждал этого момента. Всем сердцем рассчитываю на вашу помощь. Если мы начали говорить о времени, то предлагаю пройти в гостиную, где вы услышите мой рассказ.
– А у меня есть выбор? – ответа я не ждал. Его, естественно, и не последовало.
Мы прошли в западное крыло, где расположились в уютном зале с коричневыми кожаными диванами. Эта часть замка постепенно наполнялась светом, перевалившего за полдень солнца. Полосы света пробивались сквозь высокие, узкие окна, освещая стеллажи с книгами, деревянные столики, на которых в беспорядке валялись разные коробки, стояли стеклянные фонари с заплывшими свечами, несколько пыльных бокалов, когда-то оставленных жителями замка, и книги с множеством закладок. Флориан Фар сел напротив меня и осторожно поднял стеклянную колбу, под которой лежала книга в кожаном переплете. Он бережно погладил ее по корешку, но не открыл, а просто положил ладонь на обложку и посмотрел на меня.
– Дэниел, вы не представляете, насколько сильно эта книга изменила мою жизнь. И до сих пор меняет… Возможно, это не мое спасение, а мое проклятье. Но если бы я не нашел ее под половицей одной из здешних спален, то прожил бы свою одинокую волшебную жизнь и не понял, что совершил ужасную ошибку. Поверьте, тогда мне искренне казалось, что я поступаю правильно, дарю свободу, а в итоге обрек на невероятную сердечную боль не только себя, но и ту, которой принадлежал этот дневник.
Я опустил глаза на книгу, которую он так бережно держал в своих руках. Вот уж чего я точно не ожидал услышать, так это историю душевных терзаний. Ведь сам отправился в горы, чтобы забыть прошлые обиды, залечить сердечные раны, а тут меня угораздило наткнуться в затерянном богом месте на такого же несчастного. Видимо, нет разницы, обычный ты человек или волшебник – никто не скроется от невероятной силы любви.
– Теперь понимаю, что в те молодые годы вел себя невероятно глупо и самоуверенно. Ничто не могло изменить моего решения. Я был на хорошем счету у главы поселения, учил подростков своему мастерству, периодически выступал на совете Содружества, волшебники знали меня и уважали. Тогда я уже жил в замке, в комнате над кабинетом, где преподавал, – мы с вами там побывали – и планировал связать свое будущее только с книгами и снадобьями. Мне действительно удалось добиться значительных успехов в этой области. Одним из подтверждений этому является факт того, что я сейчас разговариваю с вами, – он внимательно посмотрел на меня, наверное, ожидая какой-то реакции, но не увидел ничего, кроме застывшей угрюмой гримасы на моем лице.
– Продолжайте, мистер Фар. Надеюсь, мы закончили блуждать по замку, и, наконец, пришло время, чтобы выслушать вас.
Откинувшись на спинку дивана, я скрестил руки на груди в ожидании рассказа, который откроет мне глаза на происходящее. Определенно, чем раньше я узнаю, чего от меня хотят, тем раньше смогу попасть домой.
– Вы правы, наша экскурсия слегка затянулась. Итак, слушайте. Сейчас в моих руках не просто книга. Это дневник, совершенно случайно найденный в замке и перевернувший мое отношение к одной из переломных ситуаций в жизни. Если бы не он, скорее всего, до сих пор считал бы, что, как и всегда, принял правильное решение, – продолжил Фар, с трудом сдерживая волнение в голосе.
– Может быть, стоило не нарушать железное правило – не читать чужие дневники, и проблемы бы не было вовсе? – возмущенно поинтересовался я у своего собеседника.
– В какой-то степени вы правы, но сделанного не вернуть, и случилось так, как случилось. Правда, с вашей помощью я хочу все исправить. Но для начала мне придется попросить вас тоже нарушить это правило и прочитать дневник. Пока вы не окунетесь в эту историю и не будете знать все от и до, вы не сможете мне помочь, – при этом он протянул мне книжку и с надеждой ждал моего решения.
– Определенно мой ответ – нет. При всем уважении, мистер Фар, это совершенно не мое дело, кто и что там написал.
– Это не будет подло или некрасиво. Вы не знали этого человека, да и, в конце концов, живете совершенно в другое время. Ведь не считается зазорным прочитать биографию известного человека, ознакомиться с оригиналами писем или рукописей.
– И о каком временном отрезке идет речь? – поинтересовался я, все еще не понимая, во что он пытается меня втянуть.
– Дайте подумать… В тот год мне исполнилось тридцать шесть лет. Дневник я нашел спустя двадцать лет после описанных событий. И чуть меньше ста лет успешно продлеваю жизнь настойкой из ретинолли в надежде вернуть то, что необдуманно потерял.
– И что же это? – не успокаивался я.
– Любовь, Дэниел… Настоящую, единственную и искреннюю. Так жаль, что я понял это спустя столько лет!
– Мне неловко, мистер Фар, от ваших признаний. Мы друг другу абсолютно чужие люди, и такие откровения совершенно ни к чему. Представить не могу, на какую помощь вы рассчитываете. И не очень понимаю, как такое возможно – прожить столько лет. Это действительно так, как вы говорите? Вам что, около ста пятидесяти лет?
