Основанный когда-то именитыми гражданами судоремонтный завод строил белые богатые пароходы и распускал их по многим сибирским рекам, словно лебединую стаю. После революционных потрясений и многократных штурмов в гражданскую завод захирел и мог только ремонтировать старые колесники. Будь живыми граждане, может, и подняли бы его, но вдохнуть новую жизнь оказалось некому, и скоро судоремонтный начал клепать небольшие тупоносые катера и лесовозные баржи. А в последние годы и вовсе опустился, спуская со стапелей понтоны для мостов, бензиновые бочки и железные сейфы для денег и документов. Столетние станки и оборудование настолько износились, что в есаульских домах мелко дрожали стекла в окнах, когда завод начинал работу. А начинал ее и заканчивал по гудку, трижды в день оглашающему все пространство над городом. По первому гудку население Есаульска обязано было проснуться и встать, а по второму перешагнуть порог проходной. Промежуток между ними был невелик, но точно рассчитан. После третьего гудка открывалась проходная, и люди до утра по своему усмотрению тратили свободное время. Лишь по воскресеньям над городом целый день была тишина. Рабочие привыкли к звуковому режиму, по которому можно было жить, не имея личных часов и не заботясь о том, как протекает время жизни. Гудок был святым и царствующим над жизнью каждого человека и целого мира; голос его приравнивался к проявлению высшей власти и относился уже не к земному делу, а к божественному.
Завод тянул до последнего, пока не сломался гудок. Рабочие не вышли на смену, и судоремонтный встал.
И сразу же отлетела душа города.
Через некоторое время закрыли маслозавод, некогда сбывавший свою продукцию в Англию и Францию, а ныне выпускавший комбинжир и технический вазелин. Следом, как-то в одночасье, рассыпались мелкие предприятия, и народ — рабочие и служащие — занимались тем, что ликвидировали эти заводы и предприятия. Но сколько же можно было ходить в могильщиках?
И вот в шестьдесят первом году, в самом его начале, по городу прошел странный и обнадеживающий слух, будто, спасая умирающий Есаульск, хотят построить здесь секретный подземный завод, называемый Почтовым Ящиком. Население чуть воспряло — сулили невероятные заработки, каменные дома с ваннами и туалетами, богатое снабжение и… двухчасовой рабочий день без гудков. Город то верил, то не верил, но ждал чуда.
А дождался его ранним мартовским утром. Небо над Есаульском разверзлось, и вышел оттуда огненный столб — белый и искристый, так что больно смотреть глазам. Пылающий смерч едва лишь коснулся земли и мгновенно растаял, оставив в воздухе дымный, белопенный след, однако в городе вспыхнул пожар: загорелся пустующий деревянный дом. Его скоро потушили, раскатав баграми, однако через несколько часов прилетели военные вертолеты, пожарище оцепили и, никого посторонних не впуская, просеяли, исследовали всю золу, угли и даже землю под домом. Говорят, нашли какую-то обгоревшую, оплавленную трубу и под большим секретом вывезли ее неизвестно куда.
По городу поползли самые разные слухи. Говорили, будто это вовсе не труба, а космический корабль, потерпевший крушение над Есаульском. Затем стали уверять, что это американская атомная бомба, брошенная на город, чтобы не строили секретный Почтовый Ящик, и лишь по случаю не разорвавшаяся. На какое-то время жить в городе стало жутко. Ко всему прочему в Есаульск откуда-то приковыляла известная в округе ворожея и кликуша бабка Альбина. Показывая в небо клюкой, она останавливала людей и говорила:
— Предупрежденье послано с неба. Чтоб землю не трогали. Как тронут — в огне сгорим адовом. Уходите! Уходите отсюда!
Старухи крестились, подзуживали молодых уезжать, проклинали будущий секретный подземный завод, дурные заработки и каменные дома с сортирами. Молодые колебались, однако все-таки ждали резких перемен: в окрестностях города на невиданных тяжелых машинах ездили какие-то люди, бурили землю, рубили просеки, что-то вымеряли и, казалось, вот-вот начнется строительство. Но после падения с неба трубы изыскатели исчезли. Мгновенно пролетел слух — Почтового Ящика не будет. И нечего ждать чуда!
А новое чудо свершилось в апреле. И сразу стало ясно, почему с неба летят трубы: человек оказался в космосе.
Народ вначале онемел. Затем зароптал, дескать, что же мы живем тут, когда кругом эвон какие дела творятся? Люди в космос летают, а мы в глухомани сидим, света белого не видим. Но роптал тихо, пока не пришло известие, что Есаульск лишен статуса города и отныне считается рабочим поселком. Это показалось жестокой несправедливостью и издевательством, поскольку работать в рабочем поселке было негде. Однако на счастье и выручку вскоре объявились в Есаульске вербовщики — хваткие и невиданно щедрые северяне. Всем желающим поехать в Норильск, Якутию и Магадан немедленно выплачивались подъемные, проездные, кормовые, сулились заработки, которые даже на секретном подземном заводе не обещали. Бывшие горожане кинулись вербоваться. Очереди стояли, как в войну за хлебом…
