Крампус, Повелитель Йоля полностью

– Может, у тебя и есть твой мешок, твоя свобода… Может, у тебя даже его голова есть, но похоже, он победил.

Крампус поднес к губам флягу.

– Вот ты тут спрашивал, как сделать так, чтобы люди верили. Ну, так я тебе скажу – хочешь, чтобы они верили… дай им то, во что можно верить. Тебе надо поднять задницу, выйти отсюда и быть великим и ужасным. Ты должен заставить их поверить.

Крампус заерзал на коробке, будто ему вдруг стало крайне неудобно сидеть.

– Ну, конечно, ничего, на хрен, не случится, пока ты будешь сидеть здесь и жевать сопли, присосавшись к бутылке, как к мамкиной сиське.

Крампус сделал еще глоток, большой, долгий. Он закинул голову назад и прикрыл глаза, будто остальной мир перестал существовать.

Джесс протянул руку и выхватил у него флягу.

Крампус перестал жмуриться; выпучив глаза, он воззрился на Джесса в крайнем изумлении.

– Хо-хо-хо! – заорал Джесс и хватил глиняную флягу об пол, отчего она разлетелась вдребезги. – Счастливого, на хрен, Рождества!

Крампус взвился с места и толкнул Джесса так, что тот, не удержавшись на ногах, пролетел через всю комнату и врезался во Фреки. Волк взвизгнул, с усилием поднялся на ноги и прохромал в угол, подальше от намечающейся заварушки.

– Я у тебя за это сердце вырву! – рявкнул Крампус и направился к Джессу. Тот сел и посмотрел прямо в горящие яростью глаза Крампуса. И рассмеялся.

– Вот! Вот оно! – закричал он. – Будь ужасным! Давай! Вот это ты, Повелитель Йоля, а не какая-то жалкая тряпка!

Крампус остановился, сверля Джесса яростным взглядом.

– Да кто ты такой, чтобы поучать меня, когда сдаваться, а когда – нет? – он презрительно ухмыльнулся. – Ты, музыкант, который боится взглянуть в лицо собственной музе. Который повернулся спиной к великому, данному свыше дару. Который отрицает самую суть своей души.

– Ага… Ладно, здорово. А ты, значит, неудачник, как я. Молодец, так держать.

– Как же, – буркнул Крампус с отвращением, разводя руками. Он повернулся, шагнул обратно к печке и подхватил с коробки мешок. Подержал его с минуту, перебирая пальцами мягкий бархат, будто погрузившись в безмолвный разговор с мешком, и время от времени кивая. Рыкнув, он сунул под мышку розги.

– Пошли, – и он решительно протопал к двери, распахнул ее и вышел в ночь.

Двое шауни обменялись напряженными взглядами, но, вскочив на ноги, бросились за Повелителем Йоля.

Вернон с размаху хлопнул фишками о доску и метнул на Джесса яростный взгляд.

– Вот спасибо! Знаешь, это был, наверное, мой первый приятный вечер за… ой, даже не знаю… за сотню лет. А теперь, вместо того, чтобы играть в интересные игры у теплого огня, мне придется пробираться украдкой в чужие дома. Добавлю: на лютом холоде. Убейте меня кто-нибудь об стену.

Джесс пнул Чета в бок.

– Просыпайся, членоголовый. Пора идти.

Чет, застонав, сел и принялся озираться, будто пытаясь понять, где он. Разобравшись, он издал жалостный стон.

– Высокий, Темный и Злобный ждет тебя снаружи, – сказал Джесс.

У Чета был такой вид, будто ему хотелось свернуться клубочком и зарыдать, но он все же поднялся на ноги и шаркающей, как у зомби, походкой направился к двери.

Изабель быстро схватила куртку Лэйси и второпях укутала ее, обмотав вокруг шеи толстый шарф и крепко завязав под подбородком помпоны шапки-панды. Лэйси пришлось сдвинуть шарф вниз, а шапку – вверх, чтобы хоть что-то видеть.

– Мы опять поедем на санях? – спросила она сквозь шарф.

– Ну конечно, пельмешка.

– Ты не можешь взять ее с собой, – сказал Вернон.

– Ну, здесь я ее точно не оставлю.

– Изабель, – осторожно сказал Джесс. – Ведь ты знаешь, что рано или поздно нам придется найти для нее новое место.

Изабель бросила на него уничтожающий взгляд.

– Это мы еще посмотрим.

Лэйси вцепилась в Изабель, крепко обхватив ее за талию.

– Не бойся, моя сладкая, – сказала она. – Можешь остаться со мной, если захочешь.

Лэйси кивнула; она была согласна.

Джесс вздохнул.

– Изабель, ты же знаешь, что ничего из этого не выйдет, – по ней было видно, что она и сама это понимала. Но только тут до него дошло, насколько Изабель нуждается сейчас в этой маленькой девочке.

– Нам бы лучше идти, – сказал Вернон и вышел на улицу.

Волки вышли на крыльцо и смотрели, как они садятся в сани. Изабель с Лэйси запрыгнули вперед, Вернон – назад, и Джесс было занес ногу, чтобы тоже залезть в сани, но остановился.

– Ее нет.

– Чего нет? – спросила Изабель, проследив за его взглядом, направленным на старую водосточную трубу.

– Головы Санты.

Все посмотрели туда же, но их трофей исчез.

– Ее, наверное, койоты стащили, – сказал Чет, фыркнув.

Джесс заметил кое-что, что встревожило его еще больше: следы на снегу. Человеческие, судя по размеру и форме, но всего несколько отпечатков, а потом следы внезапно обрывались.

«Будто тот, кто их оставил, просто взял, и улетел».

Крампус долго смотрел на то место, где была голова Санты, смотрел, не отводя взгляда, и лицо у него было встревоженное.

– Похоже… времени у меня осталось немного, – сказал он себе под нос.