- Ясно дело, помню, - отозвался тот. – Я с нее до последнего глаз не спускал.
- Так вот она с этим дипломатом и, увы, не только с ним, исчезла в неизвестном направлении, не выйдя на встречу с моим клиентом.
Сашок грязно выругался.
Медведь злобно присвистнул:
- Вот тебе, бабка, и Юрьев день. Даром что гонору в ней на троих было. Она мне сразу не показалась. Мымра лопоухая.
- Если эта мразь не дура, то назад она вернуться не осмелится. Но я ее, мою хорошую, в любом случае из-под земли достану, на кол посажу и сверху, как ржавый гвоздь, кувалдой прихлопну, чтоб кол тот ее по самую глотку прошил. – Ломов говорил, как чревовещал, не разжимая рта, выдавливая слова, будто из тюбика, из глубины утробы. – Верные ребята уже рыщут по заграницам. Ей от меня не скрыться, не уйти. Процент вероятности, что она здесь, не велик, но проверить все равно надо. Вот вы этим и займетесь. Напару. Сашок, адрес ты знаешь. Как следует в квартире у нее пошуруйте. Не бойтесь наследить. Ищите любые зацепки: адреса, телефоны, записки, квитанции, счета. Автоответчик и memory проверьте. Если найдете блокнот или записную книжку, принесете сюда. Постарайтесь понять, появлялась она там или нет после отъезда на Кипр. Весь вид квартиры вам должен подсказать, с концами она свалила или рассчитывает вернуться.
- Шеф, двери взламывать будем? – сипло поинтересовался Медведь.
- Дурень.Зачем соседей бередить. Или по нарам затосковал? Ночью, без шухера тихонько войдете и дверь за собой закроете. С замком сами разберетесь или из домоуправления слесаря прислать?
- Разобраться-то разберемся, - заортачился Медведь, - да только если на это дело ночью идти надо, то как я потом к себе в Мытищи добираться буду? Электрички-то по ночам не ходят.
- У меня переночуешь, - предложил Сашок.
- А Фрося? Она ж с ума там сойдет.
- Слушай. Ты ж мужик. Чего сопли распустил? – скривился Ломов. – Я тебя – бугая, здесь, думаешь, для красоты держу? Чтоб весь день у меня в приемной штаны просиживал? – Вытащив из кармана бумажник, он швырнул на стол деньги. – Держи. К Фросе своей на такси вернешься. А заодно и предупредишь ее, что дней десять будешь ночевать в Москве.
- Как это? – захлопал красными глазами Медведь.
- Мне нужно, что бы кто-то понаблюдал за квартирой Погодиной. Сашка отпустить не могу. Остаешься ты. Ты должен ее перехватить, если вдруг надумает вернуться или, скажем, за вещами на часок заглянет. Врубаешься? Запасешься продуктами и всем необходимым – не пугайся, я оплачу – окопаешься в ее квартире и будешь сидеть там, как бессловесная мурена в норе, чтоб ни одна собака, ни одна пронырливая соседка тебя не учуяла. Впрочем, - ехидно добавил он, - если тебя больше устраивает проторчать эти десять дней у нее в подъезде, на морозе, я не возражаю.
Предвидя подобное вторжение, Катя позаботилась о том, чтобы не доставить Ломову удовольствия ее вычислить. Квартира была прибрана, вещи на своих местах, будто хозяйка только что ушла на работу или уехала в командировку.
Задернув плотные, светонепроницаемые шторы, Сашок принялся было с остервенением выдергивать из шкафов ящики, вытряхивая на пол их содержимое. Но Медведь, как посатижами, ухватил его за руку.
- Ты чего? – удивился Сашок. – Хоть на шмотках этой сучки душу отведем.
- Ты-то сейчас душу отведешь и домой свалишь. А мне потом в этой помойке десять дней торчать. Как прикажешь в сортир или на кухню ходить? По воздуху или по ее лифчикам?
Не найдя ни одной улики, они бесшумно покинули квартиру. А со следующей ночи Медведь, как того хотел его босс, устроил там засаду. Первый день он передвигался по комнатам на цыпочках, прислушивался к каждому шороху, даже воду в ванной открывать боялся, чтоб соседей шум в трубах не привлек. Он еще раз один все досконально обследовал, везде сунул нос. Не понравилось ему, что у Погодиной был общий балкон с соседями. Это значило, что они в любой момент могли проявить любопытство и заглянуть в комнату через окно. Успокаивало лишь то, что на дворе стояла лютая зима, и вряд ли кому захочется вылезать в такую погоду на балкон. Пушистые, не потревоженные ничьей ногой сугробы, облепившие снаружи балконную дверь, были тому подтверждением.
Медведь еще раз проверил, насколько плотно задернуты шторы, и рискнул включить телевизор, полностью убрав звук. Сняв сапоги, он уст-роился с ногами на диване, расслабился. После нескольких дней сытой бездеятельности он решил, что его новая работенка не так уж и плоха. Он прибавлял и прибавлял понемногу у телевизора звук, и теперь уже полноценно мог смотреть подряд все передачи.
