Она вышла из машины и легкой, независимой походкой направилась к дому. Никем не потревоженная, даже соседкой, отперла дверь и вошла в квартиру, которую давно уже перестала считать своей.
Кругом царил настоящий бедлам. Чувствовалось, что здесь не столько что-то искали, сколько вымещали злость на ее недосягаемость. Перевернутая мебель, разбросанные по полу вещи, вывернутые ящики, содранные занавески... Как могла, Катя привела все в порядок. Мебель расставила по местам. Свои личные вещи – те, что могли ей пригодиться, сложила в большую сумку, а ненужные – в пластиковые пакеты, которые потом спустила в мусоропровод.
Ни у подъезда, ни во дворе не было никого, кроме детей и старух, да двух-трех жильцов, спешивших с покупками домой. Катя вернулась к машине. Те двое сидели у самого окна за круглым пластмассовым столиком, сосредоточенно жевали бутерброды с ветчиной, запивая их кефиром, и время от времени поглядывали на улицу. Заметив эффектную особу с битком набитой сумкой, они с любопытством проследили за тем, как она открыла багажник, закинула туда свою ношу, как села за руль, завела мотор и отчалила. Ей очень хотелось помахать им на прощание ручкой. Но она сдержалась.
Эту квартиру Кате удалось продать с такой же легкостью, как и воронежскую. На жилплощадь в Москве, осаждаемой переселенцами со всех концов разрушенной державы, был огромный спрос. Теперь она в некоторой степени могла чувствовать себя спокойнее. Прежние островки ее обитания, известные псам Ломова, больше ей не принадлежали, а новых, она надеялась, они знать не могли. Следовательно псы эти, одного из которых уже не существовало физически, а другого – морально, должны были окончательно сбиться со следа.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Мишин маклер, как и обещал, позвонил сам и предложил незамедлительно встретиться. Катя приехала к нему в офис.
- Что стряслось, Семен Семеныч? Вы уже хотите мне что-то предложить?
Он рассказал, что в Замоскворечье только что выкинули на продажу старый особняк начала прошлого века, выполненный, как тогда было модно, в смешанном стиле, с элементами барокко и ампир.
- Зачем мне эта столетняя развалина? – удивилась Катя, уже начинавшая жалеть, что зря приехала.
- Да о чем вы говорите, сударыня! – возмутился маклер.– Это же редкая удача для понимающего человека. Замоскворечье – самый центр города, самая престижная его часть. «Новые русские» хватают там любые постройки, приспосабливая их под свои фирмы и офисы. Особняк, который я собираюсь вам показать, нуждается в основательном капитальном ремонте. Но и только. Его нужно подогнать под сегодняшние жилищные стандарты изнутри и навести макияж снаружи. И тогда у вас его оторвут с руками – с моей помощью, разумеется. Те же «новые русские». И вы, как минимум, удвоите вложенный в него капитал. А на вырученные деньги, опять-таки с моей помощью, купите и отреставрируете уже не один, а два дома. И так далее. Улавливаете суть моего предложения? Я дарю вам идею, как беспроигрышно разбогатеть, сидя у себя дома, скажем, с детективом Марининой в руках. Да будь у меня такая возможность... Впрочем, если я вас не убедил...
- Убедили, Семен Семеныч, убедили. Я вам верю и готова взглянуть на это антикварное сокровище прямо сейчас.
Хоть Семен Семенович и был рекомендован Кате, как человек в своем деле преуспевающий, а при выездах на объект предпочитал пользоваться четырьмя колесами клиента или, на худой конец, метро. Правда, его клиенты к услугам городского транспорта, как правило, не прибегали.
- Эти «новые русские» в погоне за наживой наносят непоправимый ущерб облику Москвы, - сетовал он, удобно устроившись рядом с Катей в машине. - Они хотят превратить ее в современный европейский город, не имеющий собственного лица. За последнюю дюжину лет только в центре Москвы снесено с полтысячи исторических архитектурных памятников. А на их месте либо строятся современные многоэтажки, либо, под видом «реконструкции», создаются бесвкусные эрзацы. Но это же настоящая диверсия! Катастрофа!
- По-моему вы сгущаете краски, - рассеянно отозвалась Катя, сворачивая с Крымской площади на Остоженку.
- Вовсе нет. Оглядитесь по сторонам.Вот вам характерный пример. Остоженка была одной из тех улиц, что определяли колорит и дух старой Москвы. И во что она превращается прямо на наших глазах? Не зря ее окрестили «Золотой милей». Здесь безжалостно сносятся старые дома и возводятся вот эти гиганты. Знаете, сколько стоит сегодня квартира в новом элитном доме на Остоженке? Десять тысяч долларов за квадратный метр!
– Что поделаешь. Время не стоит на месте. Сегодняшнего горожанина не устраивают удобства девятнадцатого века. Стоит ли винить его за то, что он хочет жить не в историческом музее под открытым небом, а в современном городе, в благоустроенном доме с широкими окнами, просторными квартирами и всеми удобствами его собственной, а не канувшей в лету цивилизации. Особенно, если он может себе это позволить.
