– Я тоже. Что будем делать? Может сбегаем в Макдональдс?
Это было уже слишком. Он откровенно и бессовестно издевался над ней. Катя медленно поднялась, пристально посмотрела ему в глаза долгим, осуждающим взглядом и направилась к двери:
– Пожалуй я пойду. С меня хватит. – Она ощутила вдруг странное жжение в глазах и не поняла, что с ней происходит. Лишь когда комната начала расплываться и дрожать, Катя в панике осознала: Да ведь это же слезы!
Он ни в коем случае не должен заметить их! Иначе она умрет от стыда и позора. Она покинет его гордой и сильной.
Поспешно отвернувшись, Катя распахнула дверь. И чуть не налетела на тележку.
Официант, не успевший постучаться, так и застыл с протянутым вперед кулаком. Она попятилась, освобождая ему дорогу.
– Ваш ужин, сударь, – сказал он, заглядывая в номер.
– Да-да, мы ждем его и очень проголодались, – отозвался Андрэ. – Прошу вас… Вот видишь, – обратился он ко все еще стоявшей в дверях Кате, – «Макдональдс» сам нашел нас. Так что ходить никуда не надо. – Он расплатился с официантом и отпустил его. – Ну же! Не будем студить добро. И закрой, пожалуйста, дверь, а то дует.
Андрэ комично повязался салфеткой, как детским «слюнявчиком», и первый пристроился к низкому журнальному столику. Прикрыв дверь, Катя потопталась на месте и, так и не дождавшись повторного приглашения, заняла место напротив него. По очереди открывая блестевшие никелью сферические крышки, Андрэ сосредото-ченно изучал содержимое разложенных официантом блюд. Она, прищурясь, наблюдала за ним и, не удержавшись, прыснула со смеху.
– В чем дело? – с невино-удивленным видом спросил он, отрываясь от своего занятия.
Углы большой серой салфетки торчали из-за его длинной шеи как ослиные уши.
– Ты похож… Ты похож… Знаешь, на кого ты похож? – Приступ смеха, который она никак не могла остановить, перешел почти в истерику.
– Знаю, – сказал он мягко, развязывая салфетку и кладя ее себе на колени. – Тебе кажется, что я похож на осла. Конечно, только ослы позволяют издеваться над собой.
– Так это оказывается над тобой издевались!?! – От возмущения приступ смеха мгновенно прошел.
– Просто ты не учла, что у ослов, впридачу к их необычайной выносливости, упрямый нрав и большие, сильные зубы. – Резко и неожиданно повернув голову, он в упор посмотрел на нее недобро округлившимися глазами: – Никогда… слышишь, никогда больше не делай из меня осла. Договорились?
– Нет. Не договорились, – заупрямилась Катя, ответно сверля его взглядом. Ее зрачки расширились, а радужка потемнела, отчего глаза казались устрашающе черными. – Я хочу знать, что все это значит. Ты приезжаешь ко мне с любовницей и…
– Сюзи моя сотрудница и очень хороший друг. У нее есть муж, которого она любит, и двое детей. Мы никогда не были с ней любовниками.
Катя смотрела на него с недоверием.
– Мне хотелось, чтобы ты наглядно представила себе, какие дни, и особенно ночи, мне довелось провести там, в Париже, когда ты здесь обкручивала своего бывшего босса, а мне даже не разрешала звонить. Вот я и попросил Сюзи немножко подыграть мне. Ну так как? Тебе понравилось быть в моей шкуре?
– Кажется, я сейчас убью тебя, – стискивая кулаки, прошептала Катя и, взвившись в воздух, как пружина, набросилась на Андрэ.
Стул под ним зашатался, потеряв устойчивость, отчего оба они с грохотом свалились на пол. Он едва увертывался от молотивших его кулаков, пока не изловчился поймать их.
– Связать тебя или сама успокоишься, фурия ты моя синеглазая? Между прочим, наш обед, наверное, уже совсем остыл.
– Видно мне противопоказано садиться за трапезу с мужчиной в гостиничном номере, – тяжело дыша, пробормотала Катя. – Это случается со мной уже вторично.
– Что??? А ну-ка выкладывай! Когда и с кем это было в первый раз?
– Все расскажу. Обещаю. Самой не терпится. Только можно немного позже?
Он помог ей подняться. Они снова чинно уселись за неудобный стол и на сей раз отдали должное заказанному обеду.
– Я только одного не поняла, – делано равнодушным тоном заметила Катя, откинувшись в кресле. – Ты добился того, ради чего меня обкручивал. Я согласилась сдать твоей фирме в аренду свой дом. Так чего же ты не вернулся вместе со своим вайс-президентом в Париж? Почему остался?
– Потому что должен осуществить то, что запланировал.
– Ах да! Совсем забыла! Мы ведь не подписали еще наше соглашение.
– То, о чем я говорю, не имеет отношения к работе.
– Вот как? Можно полюбопытствовать?
– Конечно. Дело в том, что глупый осел решил обзавестись на старости лет ослихой. А поскольку она еще более строптива, чем он, ему приходится выжидать удобного момента, чтобы сообщить ей об этом. И он очень боится, что она опять начнет размахивать копытами.
Катя опешила, заморгала, переваривая услышанное.
– Могу поклясться, – после слишком затянувшейся паузы проговорила она, – что я первая женщина в мире, которой делают предложение в подобной форме, – пробормотала она, не зная, злиться ей или радоваться.
– А разве я сказал, что собираюсь сделать предложение
