Я лежал, глядя ему в глаза, давая понять, что подниматься не собираюсь. Я достаточно много перенёс унижений в сержантской школе от сержантов. Это мучило моё самолюбие. Но, там ничего поделать было нельзя, надо было подчиняться командирам, оканчивать учебку, невзирая на её гнилую систему. Но, я никогда не терпел каких-либо проявлений наглости по отношению к себе со стороны однопризывников или таких, как этот рядовой, который старше меня по призыву на год, но младше по званию.
Обухов был крепкого телосложения, но пожиже меня, меньше ростом, к тому же простоват, прихвостень сержантский.
-Подъём, я сказал!
Я молча лежал.
-Ты что не понял? Подъём, я сказал! Витёк! Он вообще оборзел. Я же говорил, что он не встанет,-обратился он к Кравцову.
-Ладно, оставь его…
Кравт подошёл ко мне и сел на мою кровать (все сержанты спали только на нижнем ярусе). Я тоже присел. Он приобнял меня за плечи, посмотрел на меня пьяными глазами:
-Ну ты что, Белый? Своё отделение не гоняешь. Твои деды вообще припеваюче живут.
-Витя, я же ко всем одинаково отношусь,..-начал было я. Вдруг Кравт обнявшей мои плечи рукой как-то неожиданно снизу ударил меня по подбородку, вроде бы и не сильно, но как-то резко и угрожающе. Я осёкся, замолчал.
-Ты что думаешь,-продолжал он,– мы для себя стараемся? Мы роту держим…
Я вспомнил, как впервые вошёл во вторую роту. Это было вечером. Вся рота лежала, приняв упор лёжа. И деды, и молодые. Стояли только сержанты и несколько человек "шерстяных". Остальные отжимались по команде. Такая картина в линейном подразделении меня, надо сказать, удивила. Еще подумал тогда: "Неужели и здесь то же самое, что и в учебке? Куда я опять попал?"
-Мы вам не случайно поддержку дали,– продолжал Кравцов,– сержант в ВВ-это командир, которого все подчинённые должны слушаться. Мы каждый день службу с боевыми патронами несём.
Я молча слушал.
-Ты хороший мужик,-сказал он,– не стукач, но вяло командуешь, не гоняешь дедов из своего отделения. А мы хотим, чтобы ты приподнялся, стал замкомвзводом. После нас кто будет командовать? Вильнов, твой однопризывник, сдал уже тебя лейтенанту, когда его прижали, мне Резунков рассказывал.
-Да, сдал,-слегка удивляясь, ответил я. А сам подумал: «Ну, Реза, уже успел нашептать».
На Вильнова я действительно был злой. Он ударил солдата, а его взводный увидел. Завёл его в канцелярию и начал пугать, что сорвёт лычки. Вильнов размяк.
-Кто ещё так воспитывает молодых?-спросил тогда лейтенант. Долго не думая, Виля назвал меня. После этого у меня были неприятности. Его взводный рассказал обо мне моему взводному, Москвину. Вдвоём они вызвали меня и начали воспитывать:
-Ты бьёшь молодых!
-Нет,-сказал тогда я. Видели бы они, как нас били в учебке. В тот раз они от меня отстали. Но, Москвин обозлился на долго на меня, а я –на Москвина и Вильнова.
-Так вот, Вильнов-то растёт. Его ротный уважает, скоро замком поставит,-снова заговорил Кравт,-а мы этого не хотим. Галиулин, знаешь, за что сегодня получил? За то, что замполиту постоянно нас сдаёт. Понял?
-Да, конечно.
-Так что смотри, Белый. Будешь командовать, и поддержка от нас будет. Бери пример с Резункова. Он и нас уважать умеет, и себя перед отделением поставить тоже умеет.
-Витёк, пошли в каптёрку,-сказал Рыбин, стоявший во время разговора рядом, вместе с Обуховым,-Галиула вон идёт.
Толпа двинулась навстречу Галиулину.
-Что здесь происходит?-раздался вдруг громкий командный голос. Рядом с Галиулиным стоял дежурный по части, капитан Сергеев. Находясь на КПП, недалеко от нашей казармы, он услышал шум в нашем здании, а затем и увидел выбежавшего сержанта.
-Где дежурный по роте?
-Здесь, товарищ капитан,– из бытовки вышел Березин.
-Всё ясно. Пьян?
-Никак нет.
Березин был трезвый.
-Дневальный, вызывай начальника караула! Березин, Галиулин, ко мне с объяснениями! Рыбин, Кравцов, снять ремни! Вы арестованы.
Разбирательство по этому инциденту длилось недолго. Большого шума делать не стали. Рыбина, Кравцова и Березина, который попал в эту историю потому, что был дежурным по роте, разжаловали и отправили служить в другие части. Галиулин так и остался заместителем командира первого взвода. Хлебанов, виновник торжества, Обухов отделались тремя сутками ареста. Больше всех переживал Березин. Физически он был не силён, мал ростом. И очень гордился своими сержантскими погонами. Теперь, в другой части, ему предстояло начинать всё с начала, заново самоутверждаться рядовым.
Перед отправлением в другую часть Кравцов, будучи уже рядовым, подошёл ко мне, когда я курил в умывальнике. За исключением того ночного случая, у меня с ним, как и с остальными сержантами, были хорошие отношения:
-Ну вот, уезжаем.
-Да, счастливо.
-Слушай, Володь, давай шапками поменяемся, у тебя новая. Ты себе ещё найдёшь. А мне всё-таки в новом коллективе надо утверждаться.
-Ладно, возьми.
Я отдал ему свою шапку, которая мне очень нравилась. Отказать было как-то не по-мужски.
