Жизнь людей, вроде нас, всегда потрясающая — никакой скучной офисной работы от звонка до звонка, толпы поклонников, и настойчивый луч прожектора, каждую ночь провожающий нас домой. Красавчик всегда выделялся на фоне остальных. То ли потому, что и впрямь был неправдоподобно красивым, то ли потому, что я его ненавидела до желудочных колик. Я обожала свою жизнь в свете софитов. У меня было все. До того самого момента, пока мне не захотелось его.
Все зависит от ситуации
Я постоянно падаю и разбиваюсь. Как мне кажется. А потом всегда оказывается, что я могу встать и идти дальше, наплевав на боль. Не зная даже, где болит. Сейчас не могу — так и валяюсь на полу, как никому не нужная тряпичная кукла. Вокруг осколки. Кажется это ещё недавно было бутылкой. А красные резные стаканы, скорее всего, и подо мной тоже, — я чувствую, как они впиваются в мои ноги и режут спину, и даже вижу, как яркий красный цвет окрашивается отвратительным тёмно-коричневым. В комнате пахнет крепким алкоголем, я уверена, этот запах навсегда въелся в чёртов ковёр. А ещё, неуловимо пахнет чем-то горьким и в то же время сладким. Как наш кратковременный роман. Как несбывшиеся мечты.
Я непроизвольно сжимаю кулаки и на мгновение слепну от боли, слыша как трещит кожа на изрезанной ладони, и из только что покрывшейся коркой раны снова сочится кровь. Твой еле слышный запах становится удушливым.
Шторы задернуты, но свет всё равно режет глаза. Сейчас вряд ли больше трёх часов дня. Но списать всё на послеобеденную лень в этот раз не получится. Ведь я лежу здесь с прошлой ночи. Не шевелясь, глядя в потолок. Я ничего не чувствую, кроме боли в руке, я ни о чём не могу думать. Я никого не хочу видеть. Я, наверное, уже никогда не смогу встать.
* * *
— Напиваешься в одиночку?
Я поставила стакан на стойку и обернулась. Принесли же черти. Он подошел так близко, что я могла бы сосчитать розы выбитые у него на руках, если бы захотела. Только я не хотела. Красавчик нахально улыбнулся мне, подходя вплотную и почти коснулся моего носа своим. Я только ухмыльнулась. Он, хмыкнув, опёрся на стойку. Красавчик прекрасно знал, что я терпеть его не могу, и в его глазах без труда читалась ответная неприязнь.
— Подводка закончилась, Ричи?
Вместо ответа он хлопнул ладонью по барной стойке:
— Кровавую Мери.
Я покосилась на него, помешивая густую красную жидкость в своём стакане.
Отсалютовав мне, Ричи сделал большой глоток. Знал, гад, насколько хорош — я не могла отвернуться, глядя, как он прикрывает густо подведённые глаза, и как двигается его кадык, пока он пьёт. Я с трудом перевела взгляд на его руки с длинными пальцами и "клёвой" надписью на костяшках, которую мне было лень читать. Затем задержала взгляд в распахнутом вороте его рубашки. А потом он открыл глаза и облизал тонкие губы, глядя на меня. В комнате вдруг стало так жарко, будто термостат сошёл с ума и раскалил помещение захолустного бара градусов до сорока. Как будто меня застукали за просмотром порнографии. Я понимала, что краснею, но ничего не могла с этим поделать — в душе я всё ещё была хорошей девочкой.
Ричи недаром три года подряд забирал награду журнала "Жесть" в разделе "самый горячий парень тусовки". Да и Красавчиком его прозвали не за просто так. Уж насколько я не терпела самовлюблённых козлов, настолько этот конкретный козёл был хорош: среднего роста, худощавый, но не тощий, с ног до головы в чёрном. Рукава рубашки, закатанные по локоть, открывали сильные руки, покрытые цветными татуировками, а чёрные, чуть вьющиеся волосы всего на пару сантиметров не доставали до плеч, и были старательно уложены в творческом беспорядке. Но весь его образ эдакого "плохого парня" был бы чистой воды пшиком, если бы не красивое лицо с тонкими чертами, и яркими синими глазами. Я никогда раньше не видела таких глаз, и если бы мне вдруг захотелось представить себя дурой, читающей любовные романы, я бы назвала его глаза васильковыми. Честно говоря, он походил скорее на злодеев из тех же книг — с таким хочется громко смеяться, танцевать всю ночь напролёт и писать самые лучшие песни. Такой парень может избить твоего обидчика до полусмерти, а на следующий день исчезнуть из твоей жизни, оставив тебя с разбитым сердцем и ворохом болезненных воспоминаний. Но я сильно забегаю вперед.
Он наклонился ко мне, и его густые чёрные волосы щекотали мою щёку, пока он шептал:
— Давай сыграем в игру, Крошка Линси.
От него исходил тот же жар, что я чувствовала внутри. Я смотрела на быстро бьющуюся жилку на его шее, и совершенно не к месту представляла каково это — впиться в неё зубами, пока мы…Чёрт побери! Он прямо излучал это чёртово сексуальное напряжение! Возможно, во мне говорила водка, но ещё никогда Красавчик Ричи не был настолько красивым.
Я прикрыла глаза и вдохнула его запах — ярко выраженную горечь со сладкой ноткой и немного алкоголя. От Ричи очень соблазнительно пахло опасностью.
Он поддел мой подбородок длинными грубыми пальцами и посмотрел в мои глаза. Я уверена, он видел все те прекрасные (ужасные?) вещи, что я хотела с ним сделать, потому что сладко улыбнувшись, выдохнул:
— Убить или трахнуть?
Я криво усмехнулась. Какой же он козёл.
— А ты сам как думаешь?
* * *
