Снейп уполз, превратился в василиска и затаился в подвалах Малфой-мэнора. Выяснение отношений, ссоры, попытки расколдовать, совместные ужины и посиделки с коньяком у камина.
Ясное дело, Малфой не заметил пропажи павлинов. Потому как после очередной пропажи Тёмного Лорда у Люциуса Малфоя тоже много чего пропало – от метки на руке до родственников жены.
Ещё, например, пропала треть содержимого сейфа в британском Гринготтсе, аккурат после того, как Малфой переговорил о том и о сём с новым министром магии.
Пропала половина домовиков, освобождённых мстительной идиоткой Грейнджер, а остальные попрятались от неё по дальним уголкам поместья и пропадали там большую часть дня, так что Люциусу приходилось по пять минут щёлкать пальцами. Нарциссу это веселило. «Ты похож на танцора фламенко, дорогой», – говорила она и заливалась звонким девичьим хохотом в ответ на укоризненные вздохи супруга.
Сама Нарцисса тоже пропадала время от времени, а потом возвращалась поздно, томная и похорошевшая. Пожалуй, здесь Люциус не потерял, а приобрёл, но кто, скажите на милость, будет считать рога стоящим приобретением?
Из-за невнятно-благодарного лепета распроклятущего Поттера пропала репутация Малфоя Опасного Ублюдка, и Люциус, вынужденный терпеть панибратство вчерашних победителей, скучал по ней несказанно.
Любимый сын и наследник в ответ на все советы и увещевания Люциуса только морщился, из чего Малфой заключил, что его отцовский авторитет тоже пропал безвозвратно. А впрочем, не жалко, мальчишке не повредит пожить своим умом.
Но все потери меркли перед одной, самой огорчительной – пропал Северус Снейп, умнейший человек и верный собутыльник. Поттер утверждал, что оставил Снейпа в Визжащей хижине умирающим от укуса Нагини. Хижина сгорела, но останков Снейпа там не нашли.
Люциус в глубине души надеялся, что его хитроумный приятель как-то выкрутился. В конце концов, он не имел права оставить Люциуса вот так: одного, с гулящей женой и непочтительным сыном, без мудрых советов, без ехидных реплик и без уютного молчания на двоих у камина.
Но время шло, а Снейп так и не объявился – ни живым, ни мёртвым. Люциус понял, что единственный человек, которого он мог бы назвать другом, тоже пропал. Навсегда.
Поэтому, когда нервный домовик, выкручивая себе уши, признался в большой недостаче на птичьем дворе, Люциус только рукой махнул и велел подать коньяку. Большое дело, павлины пропали. Небось, лисы расплодились. На охоту-то не выезжали больше трёх лет – то Поттер, то Лорд, то снова Поттер, не продохнуть.
***
Ночные прогулки по парку мэнора Люциусом обычно не практиковались. Но вечер выдался скучный, Драко быстро ушел к себе, Нарцисса ужинала в Лондоне, и Люциус, бесцельно послонявшись по гостиной, пошёл бродить по парку.
Он неспешно прохаживался по дорожкам из белого гравия, помахивал тростью и размышлял, что в былые времена он позвал бы Снейпа в гости, и они сидели бы до полуночи – пили коньяк и вели долгие беседы.
Малфой добрёл до флигелей особняка и собрался было развернуться к парадному входу, как услышал павлиний ор. Ночью павлины, как и всякие нормальные куры, спят, а орут только по утрам, когда хозяева, как и все нормальные светские люди, отходят ко сну. Если павлины орут ночью, значит, в курятник пробрался воришка – рыжий и остромордый, в невзрачной летней шубке.
«Сейчас кому-то хвост оторву», – пообещал Люциус нахальному лису, взвесил в руке трость и, радуясь неожиданному развлечению, бесшумно двинулся в сторону курятника под чарами невидимости.
Павлины орали не зря. Их жрали, давясь и лязгая челюстями. Чешуйчатый хвост павлиньего погубителя азартно постукивал в такт чавкающим звукам.
Собственно, кроме хвоста в чешуйках размером с ладонь взрослого мужчины, Люциус больше ничего и не увидел.
УПСы бывшими не бывают и, завидя превосходящие силы противника, аппарируют с такой скоростью, что эти самые силы не успевают даже выматериться вслед.
Не успел и чешуйчатый… эм… павлиножор.
Секунда – и Люциус уже торопливо заколдовывал парадную дверь и высокие стрельчатые окна холла, готовясь к осаде мэнора неопознанным чудищем.
– Па, – сонный Драко свесился с площадки второго этажи и недоумённо моргал, глядя на отца, – у нас чего, третье пришествие?
– Не «чего», а «что», – рявкнул Люциус и украдкой взглянул на своё предплечье, – неуч! Почему без палочки?!
– Так я спал, – озадаченно сказал бестолковый отпрыск, хлопая несолидно-девчачьими ресницами.
– Спать! Есть! Мыться! Трахаться! Жопу подтирать!!! – заорал Люциус на сына. – Палочка с собой! Всегда!!! Идиот! Распустёха!
– Ну да, – проворчал бессовестный наследник, – кто бы говорил. Ой, нет, па, не по зад… Ну, папа! Больно же!
– Зато дойдёт быстрей! – отрывисто сказал Люциус. – Одевайся, пойдёшь со мной.
– Куда?
– В аврорат, у нас в парке какое-то чудовище завелось.
– Какое ещё чудовище?
– Не знаю. Чешуйчатое.
– Ага, значит, не Фенрир. Ой, па, не по зад… Ну, папа, за что?!
***
