На меня устремились десятки глаз, включая тренера, которому, как я думала, вообще дела нет до нашей жизни, тем более личной. Даже Аллегра удивилась, потому что не сразу подошла к Паркеру и все время оглядывалась на меня.
Приспешники Паркера смотрят на меня со злорадством, а Кейти сверлит его своим васильково-голубым взором, светлые щеки покрылись румянцем. Блэр и еще кучка девчонок стоят с таким видом, будто прямо сейчас запустили бы мячом ему в лицо.
Ладонь Вэл тянется к моей, но я скрещиваю руки на груди, не дав ей сочувственно сжать ее. Все всё понимают, и последнее, что мне сейчас нужно, – это чтобы Паркер (и остальные тоже) догадался, будто меня и вправду кольнуло его оскорбительное поведение.
Ян сбоку от меня напрягается. Это привлекает мое внимание… и разжигает злость.
Ну конечно же, все должно было произойти у него на глазах, будто мало было урока статистики! Хотя как ни удивительно, но он единственный сейчас не пялится на меня и не ждет моей реакции.
Он смотрит вперед, почти без интереса к ситуации, только желвак подрагивает. Из-за мышечного напряжения его плечи поднялись к ушам, что, наверное, поправимо, если успокаивающе провести ладонью ему по спине. Непривычно видеть его не расслабленным, непринужденным и говорливым, каким он был на уроке статистики, когда свалил всю грязную работу на меня.
У меня аж в животе что-то встрепенулось, ведь невозмутимый Ян Джун злится из-за того, как обошлись со мной. Странно быть по одну сторону баррикад.
Не в плохом смысле. Наверное. Просто… странно.
Кейти называет мое имя, и, клянусь, я слышу, как он шепчет: «Задай ему, Кавья».
Я оборачиваюсь, но он стоит, сложив руки за спиной, с непроницаемым лицом, будто он ничего не говорил.
К концу урока Паркер выглядит так, словно попал в измельчитель мусора. Весь красный и потный; надеюсь, он и чувствует себя не лучше. После его выходки на него все набросились, и в этой кутерьме тренер Рики пару раз вяло напомнил нам, что победить должна дружба, потом плюнул, уселся на трибуны и залип в телефоне.
Если Паркер думает, что легко отделался и от души повеселится сегодня на вечеринке Клавдии Ким, то он сильно ошибается. Потому что, предпочтя мне другую девчонку – я же видела, что он строил ей глазки, – он кинул мне перчатку.
Теперь самое важное – кто будет первым. Победитель бросает аутсайдера. И я точно хочу выглядеть в этот момент на все сто.
– Обычно ты так не стараешься для своих парней.
Моя сестра Симран возникла в дверях моей комнаты. Глянула на заваленную одеждой кровать и вопросительно подняла бровь.
– Я не для него, – говорю я. – Подбираю наряд в стиле «пошел ты на хрен».
– Как загадочно. Наверное, я пожалею об этом, но кому послание?
На секунду прекращаю рассматривать разложенные передо мной вещи: кроп-топы, мини-юбки, сарафанчики на тонких бретелях. Я уже почти сузила круг вариантов, когда Симран отвлекла меня.
– Паркеру, – отвечаю я. – Сегодня я публично его брошу.
Она шагнула в комнату.
– Что? Почему?
Стараюсь не показывать удивления, что она проявляет интерес. У нас шесть лет разницы, и когда Симран собиралась в колледж, у нее не было времени возиться с сестрой-семиклассницей. Теперь она поступает в аспирантуру. Может, этим летом мы наконец найдем общий язык?
– Чтобы выиграть, – невозмутимо отвечаю я и уже собираюсь вывалить на нее все подробности случившегося в школе и все тонкости, почему мы с Паркером друг другу ну никак не подходим.
Но она смеется:
– Кавья, Кавья, ты все такая же. – Это вовсе не комплимент. – А ты не задумывалась, что проигрываешь именно потому, что постоянно из кожи вон лезешь, лишь бы выиграть?
Каждое из этих кошмарных слов, как стрела, вонзается прямо в сердце.
Я не успеваю придумать ответ – сестра уходит.
Стою, уставившись в дверной проем, пока картинка не размывается из-за слез. У меня еще не было подобной реакции на ее резкость. Симран вытащила то, что я всегда считала своей силой, и выставила это слабостью.
Глаза снова начинает щипать. Я не тру их рукой, помню о макияже. Позволяю себе прочувствовать унижение до конца, чтобы усвоить урок.
Как же глупо было думать, будто лето что-то поменяет!
Ладно, сегодня я брошу Паркера, и мне всего лишь останется дождаться конца школы, а дальше – лето лунных девчонок, только я и мои лучшие подруги. Кроме них мне никто не нужен.
Но пока мои подруги не забрали меня на бой, надо перекусить. Мама съездила на азиатский рынок за бомбейской смесью для бхела, и папа собирался приготовить свой фирменный бхел пури[3].
– Кавья! Ужин! – кричит папа с первого этажа, когда я уже почти оделась.
Перепрыгиваю последние три ступеньки и ловко, как кошка, приземляюсь на пол. В гостиной работает телевизор, там идет какой-то сериал. Мой пес Бастер завороженно смотрит на экран. Стиснув зубы, тянусь за пультом через весь диван. Из кухни доносятся голоса, монотонно бубнит радио. Родители обожают «Национальное общественное радио». Аудиосистема в папиной машине тоже настроена на эту частоту, но он еще слушает битлов и хиты Болливуда.