Я морщусь. Где угодно узнаю этот голос. Ну конечно же он пришел! После всех Джонсонов и Джоузов в ряду шкафчиков друг за другом идут Кавья Джоши и Ян Джун. И тут сбежать не получится.
Джун расслабленно прислонился к стене, руки в карманах, стоит себе в позе крутого парня, почти объект искусства, и ухмыляется своим раздражающим ртом.
Стреляю в него глазами.
– Чего ты тут прячешься?
– Какая низость, Джоши. Я никогда не прячусь. К твоему сведению, я терпеливо ждал очереди поиграть в плейстейшен, но услышал твой милый голосок и вышел посмотреть, в чем дело.
– Джун, а тебя не тошнит постоянно крутиться вокруг меня?
– Никогда, – радостно отвечает он. Я раздраженно фыркаю, а он продолжает: – Да ладно тебе. Только не говори, что снова злишься на меня за урок статистики.
– «Снова» подразумевает, что я прекращала, – холодно отвечаю я.
Его улыбка растягивается.
Вблизи новая стрижка Джуна выглядит еще лучше, чем в школе. Возможно, потому что я смотрю на него в ином освещении. Как и всё в доме Кимов, дорогущие встроенные лампы просто сногсшибательные – заставляют сиять мягким сатиновым светом все вокруг.
– Я думал, на физкультуре мы заключили перемирие, – говорит он, оттолкнувшись от стены. – Ты и я. Не говоря уже о том, что в игре ты применила свой блестящий навык перепрыгивать через препятствия. Признай, из нас вышла неплохая команда.
Я дергаю бровью.
– Из нас и еще десяти человек.
Он мычит.
– Что-то подсказывает мне, что ты попросила Кейти выбрать меня.
Он что, шутит? Топаю балетками по ковру, но адекватного звука не выходит.
– Она была капитаном. Это ее решение.
– Лунные девчонки всегда всё делают вместе, – возражает он. – Так что…
– Ага. А ты что, спец по лунным девчонкам?
– Просто один из них.
Он умудрился придвинуться, не оставив между нами пространства. Мне приходится задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза – еще один его трюк, чтобы я чувствовала себя ниже своих ста пятидесяти семи с половиной сантиметров.
Сложно представить, что когда-то я дружила с зазнайкой, в чьи темно-чернильные глаза сейчас смотрю, будто он не возглавляет список моих врагов.
Мама, бывало, отвозила меня к нему, мы играли в «Покемонов» и «Зельду»[12] на
В десять лет мы оба получили черные пояса и отпраздновали это, съев вдвоем целый пирог за стойкой закусочной Джунов «Святые гогоги[13]». Это классика, которую мама заказывает навынос всегда, даже если нам нечего праздновать. Традиция засела в нас, как ириска между зубов. Но теперь у нас с Яном Джуном больше нет ничего общего.
Кроме этого. Чем бы это ни было. Я бы сказала «игра», но слово подразумевает, будто мы притворяемся.
Деревянные перила упираются в спину. Я понимаю, что мы на виду у всех в холле. Кто угодно может поднять голову и увидеть нас. Воздух между нами наэлектризовался, стал напряженным. Я ощущаю будоражащий укол опасности, и вдоль спины побежали мурашки.
– Ты знаешь, меня вымораживает то, каким аккуратненьким ты себя выставляешь. – Я потянулась и взъерошила ему волосы – очень хотелось застать его врасплох.
В удивлении он разжал губы, и в глазах проскочила тревога.
– Уже лучше, – заявляю я, отняв руку. – Меньше идеальности, больше человечности.
Пальцы покалывает. Интересно, кожу его головы тоже? Поверить не могу, что я добровольно к нему прикоснулась. Наверное, я на долю секунды забыла, что он мне не друг и я не могу прикоснуться к нему без причины. Вдвойне странно, что он позволил.
Джун хмурит бровь.
– Я неидеальный.
– Ну конечно. – Я загибаю пальцы: – Круглый отличник, капитан сборной по теннису, король школьного бала, президент общества синефилов, президент клуба французского, победитель в летней читательской программе общественной библиотеки, а еще ты претендент на национальную стипендию. Просто образец невзрачности.
– Достижения не делают меня идеальным, – говорит он, мотая головой.
– В чем прикол? Играешь в скромника?
Удивление стирает с него несколько лет, превращая в мальчишку, которого я знала.
– Я ничего не добиваюсь. Я не достоин того, что ты мне приписываешь.
Самоуничижение. Вот его тактика? После всех перечисленных пунктов его резюме?
Я хмурюсь.
– Не скажу, что ты честно заработал балл на статистике, но я ничего тебе не приписываю. Ты заслужил все, что у тебя есть.
Какая гадость – этот нахал обманом заставил меня повышать его самооценку!
Жду, когда он загордится, но этого не происходит. В наступившем затишье смотрю через плечо и вниз.
– Знаешь, если обойдешь меня, станешь лучшим выпускником в следующем году, – говорю я как бы невзначай.
Он бледнеет от моей прямоты, на что я и рассчитывала. Но быстро приходит в себя.
– Я и волоска на твоей гаргантюанской голове не трону, чтобы добиться этого.