— Милый, ты видел, что она сделала? Ой, как больно!
— Приложи лед, и все пройдет, — посоветовала я. — Кстати, он наверняка есть на кухне. Может, и кофе заодно сваришь?
Радочка с подозрением уставилась на меня, и я ответила ей самым честным взглядом в своем арсенале. Решив, что я таким образом проявляю сочувствие, она кивнула, и, согнувшись, поковыляла в сторону кухни.
— Лиза, что здесь происходит?
Иван Поликарпович сердито посмотрел на меня. Я развела руками. Семеницкий неожиданно присел на тот самый столик, посмевший покуситься на священное Радочкино бедро, и сгорбился.
— Ничего у меня не выходит, — пожаловался он с горечью в голосе, — что ни семья, то одни скандалы. С первой женой разошелся — жили, как кошка с собакой, вторая изменяла мне направо и налево, Рада…
Он махнул рукой.
— Да ты и сама все видишь.
— Вы ее любите? Раду, — уточнила я.
Иван Поликарпович тяжело вздохнул.
— Иной раз кажется, что люблю. А иногда — нет. Понимаю ведь, что она со мной только из-за денег. Был бы нищим, даже не взглянула бы.
— Послушайте, — сжалилась я над ним, — есть в доме укромное местечко, где мы можем поговорить? Мне нужно многое вам рассказать.
— Что именно, Лиза? Вы хотите объяснить природу загадочных происшествий в моем доме, или дать мне совет, как примирить Раду и Кристину?
Я вздохнула и честно ответила:
— И то, и другое.
Мы поднялись к Ивану Поликарповичу в кабинет, уселись: он — за стол, я — на кресле, скромно устроившись на краешке. Семеницкий выжидающе уставился на меня, как ребенок на фокусника, который вот-вот должен достать из черного цилиндра пушистого белого кролика.
У меня, естественно, кролика не было — только неприятная правда. Откашлявшись, я сообщила:
— К сожалению…
Потом подумала и исправилась:
— К счастью, никаких призраков в вашем доме нет, и никогда не было.
— Да? А кто тогда был? Все это… Кровь, завывания по ночам. Что это было?
— Это все, как вы выразились, проделки одного человека, который хотел напугать вас с супругой.
Иван Поликарпович нахмурился, все еще не понимая, о ком я говорю.
— Человек? Кто? Я его знаю? Каким образом он проник в дом?
Вместо ответа я достала телефон из кармана, отыскала запись, сделанную при помощи диктофона, и включила ее. По кабинету разнесся обиженный голос Кристины, повествующий о нападках Радочки и любви к Антону.
Когда речь зашла об Альбине и ее картинах, скупаемых Иваном Поликарповичем, тот потянулся вперед и сам выключил запись. Наступила тишина.
— Ну, вот, — неуверенно заявила я, пожимая плечами. — Только, прошу вас, не нервничайте…
Семеницкий неожиданно громко хмыкнул, и, встав, подошел к окну. Вгляделся в непроглядную темень сада.
— Знаете, Лиза, я в жизни многое повидал. Но такое, чтобы родные нож в спину… Ладно, вам не понять. Спасибо тебе и Катерине, — чистосердечно поблагодарил он. — Дальше уж я сам.
— Что вы собираетесь делать? — полюбопытствовала я.
— Кристину — в пансионат, — жестко ответил он, поворачиваясь ко мне.
— А Раду? — шепотом спросила я.
— С Радой я сначала поговорю.
Не сказать, что меня удивило принятое решение, но спорить с Иваном Поликарповичем я не стала. Еще раз выслушав благодарности, пожелала спокойной ночи и отправилась в комнату Катьки. Та не спала — они с Андреем, усевшись на кровати, тщательно изучали какой-то чертеж.
— Что это? — я кивнула на бумажки.
— План дома, — рассеянно ответила Катька, спрыгивая с кровати и обнимая меня. — Привет. Кристина нашлась?
— Да. Я привела ее домой.
— И где она была?
— Пряталась у своего возлюбленного, — вздохнула я.
— Иван Поликарпович в курсе?
— Теперь — да.
— Здорово. То есть мы можем уехать? — обрадовалась Катька, сделав круглые глаза.
— Не только можем, но и поедем. Завтра, как проснешься, собирай все вещи, — я оглядела комнату, в которой царил полный беспорядок, — а лучше начни сегодня.
— Д-доброй ноч-чи, — Андрей поднял голову от чертежей и только сейчас заметил меня. — Что-то с-случилось?
— Все нормально, — отсалютовала я ему, и шепотом обратилась к Катьке: — Что с ним делать будем?
— Ничего, — пожала плечами сестрица. — Мы с Андреем работаем над убийством Русакова.
— Очень интересно. Надеюсь, вы будете работать по раздельности.
— Лиза!
— Что — Лиза? — удивилась я, кое-что вспомнила и добавила: — Кстати, ты едешь к деду. Поживешь пока у него…
— Это произвол, — оскорбилась Катя. — Родители оставили меня на тебя.
— А я оставляю тебя на деда.
— Нечестно! Дед заставит меня в шесть утра вставать и заниматься спортом!
— Зато полезно. Лет в сорок ты скажешь ему спасибо, — приободрила я стонущую Катьку, пожелала ей доброй ночи, и удалилась к себе — спать.
Утром, едва я оторвала голову от подушки, разразился скандал. Судя по крикам, Иван Поликарпович объявил Кристине о своем решении. Той оно, конечно же, не понравилось.
