Она обратилась к моему отцу, а я не знала куда себя деть от волнения и неловкости. Думала, сообщу о радостной новости Агате, а она папе, и он поздравит меня, когда приедет к нам в гости на ужин.
А папе пришлось вести меня в больницу всю в крови и выслушивать рекомендации врача по поводу сохранения моей беременности. И моего мужа, самого близкого человека, не было рядом в такой важный момент.
— И еще один такой случай, — предупредила женщина. — Все может закончиться очень плохо.
— Я вас понял, — папа вежливо кивнул и посмотрел на меня. Его губ коснулась легкая улыбка.
— Мы привезли твою одежду, — ласково прошептала Даша, доставая из тканевой сумки мои сиреневые джоггеры и худи.
Подруга помогла мне одеться, после чего папа вернулся в палату, и осторожно помог мне выйти на улицу. Если бы Миша был рядом, то он точно сам бы одел меня в этот костюм и не покидал бы моей палаты ни на секунду. Ведь я хорошо знала, каким заботливым он мог быть.
Мой муж обязательно вернется, и мы забудем эту ночь как страшный сон.
Мне нужно было думать о малыше и перестать реветь всю дорогу как ненормальная истеричка, как я делала это прошлой ночью. Физически, я чувствовала себя уже хорошо, за исключением легкой, утренней тошноты, но это, я понимала — было нормой. Правда, морально я была истощена до нитки.
На пороге дома на меня сразу же накинулась зареванная Агата. Я очень давно не видела сестру плачущей, и выглядело это настолько жутко, что от страха сжимались конечности. Сестра расцеловала меня в обе щеки, а затем, обняв прижалась своей мокрой щекой к моей шее.
— Слава Богу, — прошептала она, выдыхая.
— Миша дома? — с надеждой в голосе прошептала я, крепко обнимая сестру.
Лицо сестры моментально перекосилось, и она опустила голову, слабо качая головой в знак отрицания.
По телу сразу же пробежали мурашки, а в горле пересохло от жажды. Но ведь почти восемь утра, почему он до сих пор не вернулся?
Сестра сняла с меня куртку, и успев сделать лишь несколько шагов вглубь дома, я расслышала рев автомобиля в нашем дворе. Неужели он наконец-то приехал? Меня окутало теплом и безграничным счастьем, стоило подумать о том, что вернулся Миша. Живой и здоровый и все эти глупые распри — позади.
— Подожди, не делай резких движений, — предупредил папа и перегородил мне путь к двери. — Настя, что тебе врач сказал?!
Слезы предательски снова хлынули из моих глаз. Я молящими глазами посмотрела на папу и тот, выдохнув, наконец-то отошел от двери. Внезапно ручка со скрипом дернулась и на пороге оказался Альберт Михайлович.
— Здравствуйте, — грозно протянул он, окидывая каждого из нас надменным взглядом.
Его лицо было болезненно истощенным и худым, и выглядел он гораздо хуже, чем при нашей последней встрече. Он тяжело дышал и кашлял, но при виде меня, его глаза засияли и сделав шаг в дом, мужчина крепко обнял меня и поцеловал в лоб.
— Здравствуй, невестка, — тактично протянул он, приветствуя меня персонально.
— Михалыч, — злобно проговорил мой отец, прерывая нашу «семейную» идиллию. — Пошли, поговорить надо. Срочно.
В его голосе проскочили стальные нотки, папа проговорил это с максимальным презрением, на которое было способен. Единственное, что я поняла из всего — мой папа был сильно зол на моего свекра и мужа.
— Пошли, — показал свёкр жестом, и ласково улыбнувшись мне, направился в сторону библиотеки.
Сестра сразу же остановила меня, идущую за ними, резко хватая за запястье.
— Не ходи за ними, — грозно проговорила она, цокая. — Тебе нужен покой и уход. Сейчас руки помоешь и мигом в постель.
— Агата, но вдруг Альберт Михайлович все знает, — почти умоляла сестру отпустить меня вслед за мужчинами.
Я совсем не думала о том, что вероятнее всего, отец и свекр выставили бы меня за дверь.
— Ты совсем идиотка?! — ко мне подошла разгневанная Даша и схватила за плечи. Мне показалось, будто она собиралась ударить меня по лицу, чтобы привести в чувство. — Чего ты добиваешься? Ты хочешь, чтобы у тебя действительно случился выкидыш? Потом ты что своему мужу скажешь?
После ее слов мое сердце сжалось от ужаса, а руки и губы задрожали. Моментально остановилась, врастая ногами в пол и покачала головой. Как можно было быть настолько эгоистичной? Я ведь теперь была в ответе еще за одного человечка, которого носила под сердцем. Для меня это было все еще настолько необычно, что я позволила себе слабость, и дала волю эмоциям, которые нужно было держать взаперти. Мой невинный, беззащитный ангелочек должен родиться, и для этого мне нужно было держать себя в руках.
Кивнув сестре и подруге, я глубоко вздохнула, протирая щеки от слез.
Медленно ступила по коридору, вглубь дома, в направлении гостиной. Стоило успокоиться, как в желудке сразу же заурчало от голода. Улыбнулась, незаметно для всех поглаживая свой живот и, кажется, только в этот момент я наконец-то начала чувствовать себя мамой. Боже, когда же Миша вернется, чтобы я смогла разделить с ним эту радость?
