Окликнув напоследок Таисию, я разузнал, где сейчас располагались семейные фотоальбомы, и носимый невидимой силой, спустился на первый этаж, в библиотеку. Дрожащими руками схватился за толстый, семейный фотоальбом, обернутый в кожаную обложку. На последних, пустых страницах, сразу же, после свадебных фотографий с 2011 года, я увидел фотографии своей покойной жены. И был готов прикончить себя за подлость, потому что мои чувства действительно изменились. Закрыв с шумом фотоальбом, я вернул его на место, в нижний ящик, а затем, плотно закрыл глаза, пытаясь что-нибудь представить. Промелькнули яркие вспышки света, звуки, от которых начинала дико болеть голова.
Мне нужно было вернуть эти временные пробелы, которые отравляли мне жизнь. Будучи озлобленным, вернулся в свой кабинет, случайно громко хлопнув дверью.
Залез в верхний ящик стола, чтобы проверить договоры и все те документы, связанные с работой. Привычные мне сделки по строительству помещений, десятки выигранных тендеров, среди которых были даже с заграничными бизнесменами. Мои деловые навыки никуда не исчезли, что ни могло меня ни радовать, только от этого не становилось легче. Мне по-новой начать глушить дыру внутри себя бесконечной работой? Снова, как раньше? Мне категорически запретили рыться у себя в мозгах, но я все равно был намерен вернуть себе память в ближайшее время.
Достал свой старый органайзер из ящика, который уже был заполнен почти до конца. Улыбнулся, перечитывая свои записи, оставленные ужасным, доступным для понимания только мне, почерком, словно прикоснулся к чему-то из другой жизни. Стал искать номер телефона одного бизнес-партнера, роясь в своих ящиках, интуитивно листая страницы, на которых могли быть необходимые данные. У меня была записная книжка в прошлом, но ни в ней, ни в органайзере нужного мне номера, не имелось.
Рассмотрел несколько новых договоров и внезапно мой взгляд зацепился за пометки на углах черновых вариантов: каллиграфический, аккуратный почерк, явно принадлежал не мне. И не Оле.
Покачав головой, стал перепроверять документы, договоры с партнерами и случайно, перелистнув страницу в органайзере, наткнулся на розовый стикер, приклеенный к странице. Тем же, красивым почерком было написано:
«Я люблю тебя», — на шведском языке, с символом в форме сердца вместо точки. Вздрогнул моментально, и сомнений в том, что почерк принадлежал тому же человеку, что и оставлял пометки на договоре — не было. Но я все же перепроверил этот момент, доставая договоры и сравнивая этот почерк на стикере с почерком на документах.
— Оля, с кем я работал? — дождавшись окончания гудков, которые действовали мне на нервы, без приветствий спросил я. Коллега явно опешила от моего тона, это было заметно по ее вздоху. — Кто составлял мои договоры?!
— Настя, — равнодушно протянула девушка. — Последние два месяца ты работал со своейженой, — выделив последнее слово, протянула она.
И я положил трубку, другой рукой, автоматически, со всем, имеющимся внутри себя гневом, сжимая в руках эту дурацкую записку. Распрямив ее в своих руках, еще раз посмотрел на текст, вчитываясь в каждое слово, как загипнотизированный. В сердце кольнуло ржавой иголкой, и поморщившись, я прикоснулся ладонью к груди.
«Она была влюблена в тебя», — резко в голове промелькнули слова Саши, которые он произнес, говоря о Насте в его доме. Влюблена в меня.
А я, был в нее… влюблен?
Ведь никто из знакомых не рискнул сказать мне об этом напрямую, но теперь, это мысль не казалась мне невозможной и от этого становилось невыносимо пакостно. Это абсурд!
Ударив кулаком по столу, я отбросил бумаги в сторону, но выбросить этот стикер в урну так и не смог.
— Таисия! — громко позвал я. Переминаясь с ноги на ногу, в кабинет ворвалась домработница, трясясь как осиновый лист. Да почему она так сильно меня боялась? — Принесите мне кофе.
— С сахаром? — спросила она украдкой. — Или… без?
— Без сахара, — уверенно произнес я, но ее вопрос меня удивил.
Кивнув, она сразу же покинула комнату, и спустя минут пять принесла мне горячий напиток. Совсем немного кофе мне разрешалось, а нервы были ни к черту, поэтому, я позволил себе эту слабость. Нужно было что-то выпить, чтобы угомонить мои вспышки гнева.
Сделав глоток, я поморщился от неприятной сухости и горечи во рту, и это сразу же заметила женщина.
— Давайте, я вам сахар все же принесу, — вежливо предложила она.
Добавив в теплую, густую массу кубик сахара и дольку лимона, я блаженно вздохнул, словно получил необходимую дозу наркотика, после чего, вальяжно развалился в кресле.
— Вы пили кофе в таком виде, — мягко протараторила женщина. — Его вам готовила Настень… — и она резко замолчала, поймав мой недовольный взгляд.
