Она завела за ухо вьющуюся каштановую прядь и попыталась скрыть сияющие глаза, но это было бесполезно. За то время, что меня не было, мамуля помолодела лет на десять и выглядела так, будто месяц провела на дорогом курорте.
– И давно это у вас?
Я аккуратно прикрыла дверь и посмотрела на смущенную маму, пытаясь вспомнить, когда в последний раз видела ее такой счастливой. Наверное, еще до ухода отца. Когда он объявил, что переезжает, мама не стала устраивать истерик. Молча собрала его вещи, уложила в коробки книги и содержимое письменного стола, даже корзинку еды собрала, зная, что кулинария – не самая сильная Леночкина сторона. Помню, я тогда пыталась поговорить с мамой, объяснить, что это ненормально, что нужно бороться, что нельзя вот так просто отдавать папу какой-то молодой вертихвостке. Но мамуля посмотрела на меня и ничего не сказала. Только усмехнулась как-то так, что я сразу поняла – не стоит лезть с непрошенными советами.
И если сейчас она его простила… Черт. Это сложно, но мне тоже придется попытаться. Хотя бы ради того, чтобы мама снова начала вот так улыбаться – не вымученно и наигранно, а искренне, от души.
– О чем ты, доца? – переспросила мамуля.
– Давно у вас эти… заседания?
– Дарья!
– Да ладно, мам, это же круто, отбить бывшего мужа у новой молодой жены.
– Дашка, перестань нести чушь. Ты мне лучше скажи, почему так рано вернулась. Ты же должна была еще неделю на природе отдыхать. Неужели не понравилось? И почему не позвонила, не предупредила? Вечно, как ураган, врываешься.
– Соскучилась. Горы и море это, конечно, хорошо, но дома лучше. А Лизка где?
– Ей на работе путевку в пансионат на неделю дали, она детвору свекрови оставила и уехала.
– Одна?
– Что за вопросы, дочь?
– Да кто вас знает, может, пока меня не было, вы тут все свою личную жизнь устроили.
– А ты свою когда устраивать собираешься? – перешла в наступление мамуля, правда, тут же перебила саму себя. – Ты, наверное, голодная? Идем на кухню, у меня там борщ есть. И пельмени. Вчера налепила на всякий случай.
Ну-ну. Знаем мы эти случаи. Папу от мамулиных пельменей за уши не оттянешь, а Леночка такие готовить не умеет.
Разумеется, вслух я говорить этого не стала, только усмехнулась и обняла маму. И именно этот момент выбрал Луфи, чтобы познакомиться с новыми членами семьи. Он выскочил из кухни и попытался поучаствовать в семейных «обнимашках», облапив нас с мамулей и громко подвывая от избытка чувств.
– Дарья, что это?
Голос мамы зазвучал строго, совсем как в детстве, когда я притаскивала в дом очередного бездомного щенка или котенка.
– Это Луфи, мам. Теперь он будет жить с нами.
– Я думала, ты уже достаточно взрослая, чтобы не тащить в квартиру всяких бездомных зверушек.
Мамуля с сомнением смотрела на прыгающего от радости Луфи.
– Он не зверушка. И он будет жить здесь.
– Дарья, ты хоть понимаешь, что в доме маленькие дети?
– Которым нужен кто-то, о ком они будут заботиться.
Я обняла маму и посмотрела на нее так же, как смотрела в детстве, умоляя оставить очередного приблуду.
– Люда, что тут за шум?
Из спальни вышел отец и с удивлением уставился на занявшего половину коридора Луфи.
– Да вот, дочь детство вспомнила, – вздохнула мама.
– Ну-ка, дружок, иди сюда, – усмехнувшись, поманил нового жильца отец. Пес на удивление послушно подошел и подставил голову под тяжелую крупную руку. – Значит, хочешь здесь жить?
Ответом был короткий лай.
– Стасик, это неразумно. Ты же сам понимаешь, у нас просто нет места для такой крупной собаки. Тут дети еле помещаются, а если еще и пес…
– Я его не выгоню, – категорично заявила родителям. – Это мой пес, и у него такие же права, как и у остальных… членов семьи, – я с намеком посмотрела на отца, и тот нахмурился, легко прочитав в моем взгляде все, что я думаю о его возвращении.
– Справедливо, – после секундной паузы, кивнул он, и я поняла, что речь идет не только о собаке. – Значит, придется расширять жилье. Я тут как раз недавно новую квартиру присмотрел. Там места для всех хватит. И для детей, и для собак.
Мама едва заметно вздрогнула и затеребила воротник халатика.
– А как же твоя Леночка? – спросила я, желая сразу расставить все точки над i.
– С этой историей покончено, – жестко отрезал отец и обратился к маме: – ну что, Люда, вари пельмени, а я пока в душ. А потом отметим Дашкино возвращение.
Он сказал это так, что стало понятно, что праздновать мы будем не только мое возвращение, но и его собственное.
Я посмотрела на мамулю. Та улыбалась и глядела на отца счастливыми глазами, и мне пришлось забыть о своих обидах и тоже улыбнуться. Вот только непонятная тоска, заполнившая душу до самых краев, так никуда и не делась.
