– Это неважно, просто ответьте, – перебил он и впился в нее напряженным взглядом.
Только сейчас Лиза заметила, как пламя в его глазах застыло и превратилось в айсберг. Несколько мучительно долгих секунд она смотрела на него, пытаясь понять, чего он хочет от нее на самом деле. Она не готова была впускать его в свою святыню и не собиралась делиться подробностями прошлого. Это ее личное. Он не имеет никакого права лезть туда!
– Вас это не касается, – холодно отозвалась она и отвернулась к окну.
– Что ж, вы правы, – согласился Алекс и последовал ее примеру.
В помещении воцарилась гнетущая тишина. На что он надеялся, задавая свой вопрос? Что Лиза решит исповедаться? Или даст понять, что Царев давно в прошлом? Да все что угодно, лишь бы узнать, кто нужен ей, и принять для себя решение, хочет ли он быть им.
– Я, пожалуй, пойду, поздно уже. – Лиза поставила недопитый бокал на подоконник и направилась к выходу.
– Спокойной ночи, Елизавета Андреевна.
– Спокойной ночи, Алекс.
Наспех переодевшись, Лиза забралась к сыну в надежде уснуть. Но сон упрямо не шел, события дня не давали расслабиться, слишком сильно было нервное напряжение. Сдавшись, она уперлась взглядом в потолок, увлеченно изучая неровности. Не хотела думать ни о чем, но мысли помимо воли всплывали в сознании. Откуда Алекс узнал о Цареве? Разве это важно? Нет. Важно было то, почему он спросил. Неужели ему правда не все равно? Хотя какая теперь разница, уже ничего не изменить. Пустота и одиночество тихонько просочились в сердце. Двое мужчин присутствовали в ее мыслях: одного она любила, второго хотела. Между душой и телом вновь выбрала душу, просто не смогла перешагнуть через себя. Пусть все так и остается.
Услышав собственный сдавленный хрип, Алекс открыл глаза. Тело сотрясала крупная дрожь, а в носоглотке саднило от угарного дыма. Кошмар был настолько реалистичен, что мозг принимал его за правду, заставляя вновь испытывать те же эмоции.
Закашлявшись, Алекс встал и распахнул окно, чтобы проветрить комнату от вымышленной гари. Холодный ветер ворвался в помещение, стремительно понижая температуру, но Алекс не замечал этого. Жадно вдыхал свежий морозный воздух, избавляясь от тяжелых воспоминаний.
Справившись с ночными демонами, закрыл створки и, присев на кровать, спрятал лицо в ладонях. События прошлого вновь вырвались наружу, напоминая о том, что он так хотел забыть.
Больницы, страдания, тоска, разрывающая душу в клочья. Тогда, лежа в палате, весь перемотанный бинтами молился не об избавлении от телесных мучений, просил только об одном – еще хотя бы раз увидеть Лизу. Сердце билось в предсмертных конвульсиях и отказывалось верить, что она его бросила, что больше не любит… и никогда не придет. Он ждал. Несмотря ни на что не терял надежды. Даже слова матери о том, что Лиза вместе с мужем давно уехала из города и забыла о его существовании, не подействовали. Он перестал спрашивать, но веру не утратил. Закрылся в себе от окружающих и, стиснув зубы, продолжал надеяться на чудо.
Ждал до самого отлета в Канаду, но она так и не пришла. Набравшись смелости, позвонил ей из аэропорта, чтобы просто попрощаться, но механический голос не позволил сделать и этого, известив о недоступности абонента. Наверное, именно этот момент и стал переломным, положил начало тому, что сейчас творилось в его жизни, но тогда Царев улетал в другую страну с четким желанием скоро вернуться, оставляя свое сердце в России.
Алекс невольно улыбнулся, вспомнив, каким он был слюнтяем. Сейчас от былой надежды не осталось и следа. Многочисленные ураганы судьбы затушили теплившийся огонек, заполнив пустоту в душе обидой и разочарованием в женщине, которую считал почти святой. Тьма проникла в сердце, вытеснила из него любовь и наполнила ненавистью. Он сам не заметил, как изменился. Как выстроил вокруг себя непробиваемую стену под названием «Гилберт» и спрятался за ней от всего мира. Только эти метаморфозы и помогли выжить и добиться всего, что сейчас имел. Правда, цена была непомерно высокой… И он послушно платил эту цену до встречи с Лизой.
При виде нее вся налаженная схема перестала работать. Потухший огонек вновь зажегся в душе, рассеивая темноту. Царев проснулся от долгой спячки и теперь яростно сражался с Гилбертом за право остаться навсегда. Вчера он почти победил. Но почти не считается…
