Нет, она может пойти к другу или к кому-нибудь из Центра, связанному с балетом. Утром он первым делом позвонит этому Пальмиери. Или лучше свяжется с кем-нибудь из местных мужиков и попросит, чтобы его жена или подружка поспрашивали и поискали Лизу под видом ее знакомой. Они с Лизой должны улететь в Лондон. К тому же Пальмиери его недолюбливает. Он может занервничать, узнав, что Лиза исчезла, и пойти в полицию.
Выстроив стратегию, он разрешил себе вздремнуть. Если она придет, он ее услышит, как бы тихо она ни двигалась на своих маленьких шустрых ножках.
Хорошо отоспавшись, Катрин проснулась рано утром отдохнувшей, в ожидании чего-то приятного. Впервые за долгое время у нее впереди был целый субботний день, и она постарается использовать его наилучшим образом, как в доброе старое время — закружится в вихре удовольствий и станет общаться с приятными людьми. У нее давно уже не было такого желания; тем большее удовольствие она получит от этого дня, который она себе подарила. А за окном синело ясное небо; был чудесный день, какого она не могла припомнить за долгое время. И необычно теплый для октября. Накинув легкое кимоно, она вышла на веранду, бросая восторженные взгляды вокруг.
Нельзя сказать, что было тепло, но и не было намека на холод прошлой ночи, разрумянивший ей щеки, когда она шла с работы. Ни единой тучки на небе, только опавшие с вязов и кленов желтые и красные листья на траве и дорожках парка напоминали ей, что это не поздняя весна.
«Чудный день», — сказала про себя Катрин и поспешила в комнату, чтобы переодеться. Шелковое платье, которое хорошо смотрится с широкополой шляпой с шелковой розочкой на черно-белой полосатой ленте, весьма уместно надеть на открытие модной картинной галереи. После Рэдклиффа ее давняя подруга Эйлин Клэнси надолго исчезла из ее жизни. И вдруг по почте приходит небольшое, аккуратное извещение на тисненой бумаге, подпорченное чернильным отпечатком пальца Эйлин и ее беспорядочными каракулями на обратной стороне. Привет, Чандлер, хошь повидаться со мной до того, как я стану известной и перестану тебя узнавать?
После открытия (она очень рассчитывала, что ей удастся ненадолго затащить Эйлин в укромный уголок и поговорить о том, что произошло в их жизни за это время) она обещала отцу вместе позавтракать. Как всегда острил Чарльз, он подкупил ее хорошей едой терпеть его присутствие, — они, конечно, от души посмеются над этим явно несправедливым замечанием.
Она искусной рукой сделала макияж и долго расчесывала волосы, пока они не сделались блестящими. Потом надела шляпку, лихо сдвинув ее на ухо, взглянув в зеркало, состроила себе гримасу, прихватила жакет на случай, если вдруг похолодает, и пошла ловить лифт. И, ожидая его, думала о своем отце (в такие чудесные дни, как этот, ждать приходилось долго, и ей следовало бы догадаться, что половина жильцов будет завтракать не дома). Как обычно, Чарльз почти все лето провел на Лонг-Айленде, и, будучи, очень занята, она не смогла навестить его. В сентябре у нее выдалась пара свободных дней, но он с Ким был в это время в Германии — в круизе по Дунаю, осматривая замки и другие достопримечательности. Он позвонил два, нет, три раза после своего приезда, но им так и не удалось повидаться.
— Нам нужно почаще быть вместе, — пробормотала Катрин, и в этот момент лифт со скрипом остановился, и двери нехотя открылись. По крайней мере, они увидятся сегодня и пару часов поболтают, подшучивая друг над другом за великолепно приготовленной едой и чашечкой каппуччино.
Потом она пойдет на вечеринку — обычная встреча за коктейлем, которые она обычно пропускала. Но в данном случае это было неофициальное мероприятие, чтобы поздравить и пожелать счастливого пути ее подруге по юридическому колледжу Дженине Ван Гульден, которая наконец получила вожделенное место в Лос-Анджелесе. Катрин слышала, что несколько молодых людей сложились, чтобы купить ей доску для серфинга. Она вышла из лифта, улыбаясь при мысли о жутко неспортивной и плохо владеющей телом Ван Гульден с этой доской на море. А еще пытающейся втиснуть ее в чемодан…
Все еще улыбаясь, она вышла на улицу и стала ловить такси.
Она бы узнала Эйлин повсюду — даже если бы у нее не было чернильных пятен на руках и коротко подстриженных ногтей с ярким полуоблупившимся лаком. В колледже ей здорово доставалось из-за этих ее рук. Катрин подозревала, что на ней будет одна из старых блузок, которые она носила еще в колледже. Это была все та же жизнерадостная Эйлин. Она встретила Катрин бурными проявлениями радости, показывая ей написанные тушью рисунки, которые были действительно замечательны.
— Это моя вторая, то есть первая в Нью-Йорке выставка, — радостно щебетала она. — «Таймс» обещала прислать кого-нибудь для интервью, а может, это была какая-то другая газета, — с сомнением в голосе сказала она, проводя измазанной чернилами рукой по коротким встрепанным волосам.
Им все же удалось поболтать, хотя и не так долго, как они обе хотели.
