Выброшенные из привычного расписания, выброшенные из сперта в совершенно другую обстановку, они, естественно, не смогли стать как все. Они, звезды мирового уровня, полные сил и возможностей, прозы жизни не выдержали. — Им же теперь приходилось начинать свою биографию с нуля. Глупость несусветная для страны и трагедия для них — не использовать возможности, которые тебе Богом даны. Спортсмен и тренер — разные профессии. Они обязаны были использовать себя как великих исполнителей, выступать как артисты в роли выдающихся спортсменов. Эти роли им бы учить не пришлось, им полагалось катать-ся, кататься и кататься. О них бы делали телевизионные шоу, Голливуд про них бы ставил фильмы. Они бы имели по триста выходов в году, в самых разных знаменитых труппах. Вот тогда бы они жили по-другому, и вместе. У них давно бы там уже стоял огромный дом, а здесь бы дача обустроилась, а потом, уже став звездами на отдыхе, может быть, они и стали тренировать, предварительно открыв свою школу. Но у нас даже думать о таком считалось уже преступлением.
Вот так власть, для прославления которой они столько сделали, и у которой считались любимчиками, им жизнь и погубила. Белоусова и Протопопов остались на Западе, не дали сломать себе жизнь. И они таки навыступались всласть, потому что танцору, пока он танцует, нужно танцевать, а не бумаги носить в папочке. Потому что век танцора короткий, и когда он проходит, тогда и надо заниматься другой профессией. У них отняли то, в чем они были самые великие в мире!!! Это так несправедливо, это так расточительно.
Не могу сказать, что у меня с ними после их ухода из спорта складывались какие-то дружеские или близкие отношения, наоборот, они никак не складывались, но я всегда к ним относилась, как к своим ученикам. Мне нечего с ними делить. Я Иру жалела и жалею, что у нее так непросто складывалась жизнь. Она не была готова к тренерской судьбе и не заслужила тех испытаний, что выпали на ее долю. Я говорю и об отъезде, и о том, что она, по сути дела, осталась одна с двумя детьми на руках, без всякой помощи. Я ее видела там, в Лейкэрохете, однажды, когда приезжала к Климовой и Пономаренко, они живут по соседству. Я застала ее, может, просто так совпало, далеко не в лучшем состоянии. Ей, суперчемпионке, не подобало судиться со вторым мужем, чья фамилия известна только его близким родственникам из какого-то украинского местечка. Она должна иметь школу «имени себя». Впрочем, не берусь судить, может, Саше и Ире по нраву их теперешнее житье-бытье. Знаю одно, не по их талантам то, чем они сейчас занимаются.
В той моей книге, вышедшей еще в прошлой жизни, — сейчас куски из нее вошли в первую часть этой, — я заканчивала главу о Моисеевой и Миненкове словами, что у меня с ними сложные отношения, но они для меня всегда останутся родными детьми, которых я вырастила. Прошло двадцать лет, как мы не вместе. Они уже совсем взрослые, а вот недавно пришли на чемпионат страны, сели со мной рядом — абсолютно родные люди. И я им не чужой человек, я это знаю.
Правильно ли сложилась их судьба после того, как они ушли из спорта? Я бы хотела для них другой жизни. Они люди уникального таланта. Собственно, сейчас я могу повторить все, что сказала о Роднине и Зайцеве. Если б в их времена разрешалось уйти в западные ледовые труппы, то, конечно, их любое шоу не то чтобы взяло, они бы еще сами выбирали, куда им пойти. Возможно, только недавно закончили бы свою трудовую деятельность, став богатыми людьми, при этом занимаясь своим делом, потому что их дело — это кататься. Но сейчас Андрюша крутится в бизнесе, а Ира — в доме. У Андрюши своя фирма. А я забыть не могу: какая же они были красивая пара!
