Он не поехал на Гран-при, зато пошла серьезная подготовка, тем более к тренировкам подключился Леонид Моисеевич Райцин. Не устану повторять, Леня мой верный друг, выдающийся специалист в части физической подготовки выдающихся спортсменов. Леонид Моисеевич знает биомеханику, наверное, лучше всех, во всяком случае в нашей стране. Начали с Леонидом Моисеевичем готовить Лешу к чемпионату Европы. Он постепенно приходил в себя. Накануне стартов я определял я его готовность на семьдесят — восемьдесят процентов. Сто процентов, я считаю, есть тогда, когда появляется стабильность, но она еще к нему не пришла. На чемпионате Европы Леша хорошо выступал, выиграл «квалификацию». По окончании чемпионата России Мишин сказал, что Плющенко не победил, а превзошел. Но я ничего подобного не наблюдала. Потом Леша выиграл короткую программу, катался замечательно, говорили, что такого проката короткой программы, как у Ягудина, уже не помнят. На чемпионате мира Леша этого высказывания не подтвердил, а тут превзошел себя. В произвольной ему уже сил не хватило. Он после четверного не сделал каскад и этим дал возможность выиграть Плющенко. Одним каскадом. Музыкальная часть программы у Леши получилась нелегкой на слух. Но эту музыку он принес сам — Жан Мишель Жарр «Сломанная стрела», — и мне хотелось поддержать его выбор. Хотя у меня с ней долго не ладилась постановка, я замучилась искать хореографию к этой музыке.
В Москве мы серьезно поговорили. Я не была уверена, что даже при таком варианте, что он произвольную программу откатает стопроцентно, то выиграет второй оценкой, оценкой за артистизм. Хотя программа главного соперника Ягудина — Плющенко — «Цыганочка» меня не приводила в восторг. Другое дело, что сама по себе музыка известная, зрители под нее невольно оживляются, и на судей, следовательно, она точно так же влияет. Женя Плющенко, безусловно, очень способный человек и, тренируясь у Мишина, свои способности умножает на мастерство своего тренера. Но, на мой взгляд, катание Ягудина интереснее.
Сразу после приезда, не давая себе ни дня отдыха,
Я мучительно подбирала музыку для новой произвольной и нашла ее у музыкального редактора Славы. Он предложил мне «Тоску», но она никак у него «не склеивалась». Не получилось музыки на пять минут. Потом с Геной Папиным, замечательным моим товарищем, мы сидели двое суток, он «склеивал» музыку, в конце концов получилась изумительная композиция. Началась кропотливая работа. Незаметно пришли четверные прыжки, появилась стабильность, но тут Леша заболел гриппом, температура никак не снижалась после болезни и мучила нас пять недель. Нормальной она стала спустя две недели после чемпионата мира. На старт Леша вышел с температурой тридцать семь с половиной градусов. Игнорировать это, проводя по две тренировки в день, представлялось довольно опасной затеей. Леонид Моисеевич не рисковал давать ему большую функциональную нагрузку, мы понимали, этим можем загнать Алеше сердце. Он работал: повторял программу, делал прыжки и новые каскады. Я знала, основная задача — вставить в программу второй четверной прыжок, при успешном исполнении он снимал все вопросы по первой оценке за технику. И второй четверной вошел в программу. И Леша прыгал их оба, один из первых в мире фигурист с двумя четверными прыжками в произвольной программе: один в каскаде и один чистый. До Леши только у американца Тимоти тоже было два четверных прыжка в программе.
Он говорил, что чувствует себя нормально, не обращал внимания на температуру, только зрачки расширялись и щеки розовели. Никто, конечно, не ждал, что он победит Плющенко, тот в сезоне выигрывал все, что можно, и напоминал машину, которая работает в автоматическом режиме и никогда не дает сбоев. Но борьба есть борьба, и она вносит изменения в психику каждого. Она задает вопросы, но она и дает ответы. Мне с первой же тренировки показалось, что Женя не в лучшей форме. Леше, напротив, удавалось все, что он хотел. Соревнования у фигуристов, повторю, зачастую выигрываются уже на тренировках.
