Слишком долго я верил тому, что люди шепчут, когда думают, что я не слышу. Они называли меня свирепым. Опасным. Чудовищем.
Пайпер была единственным человеком, который заставлял меня чувствовать себя мужчиной.
Я принял душ и проигнорировал свою пульсирующую эрекцию. Я был не до такой степени животным, чтобы дрочить, думая о ней. Пока нет. Я оделся, потянулся и, прихрамывая, стал спускаться по лестнице.
Я напрягся, когда игривый крик эхом разнесся по дому.
Ребенок.
Этот шум потряс меня. Я не привык к звукам в своих коридорах. Я терпел жужжание кондиционера, журчание душа и лязг тренажеров в моем тренажерном зале. В остальном я предпочитал молчание. Никаких голосов или отвлекающих факторов.
И никто никогда не хихикал.
У подножия лестницы были детские ворота. Конечно. Но даже при свете я не понимал механизма. Я перешагнул через эту чертову штуку. Мои подколенные сухожилия болели, но, по крайней мере, я не упал лицом вниз.
Тем более что мое приземление было самым популярным чертовым действием в доме.
Роуз заковыляла к лестнице, визжа, как пьяная банши, преследующая женский клуб. Она указала на меня. Я не знал, что делать, поэтому указал на нее. Это было вполне приемлемое приветствие. Роуз продолжала рассказывать мне историю своей жизни в потоке звуков, которые не содержали последовательной структуры предложений, дикции, пунктуации или узнаваемых слов.
– Ба да поп Рикки Банни бам мамамама!
– Э…. – я замер. – Хорошо?
Это ее успокоило. Роуз подняла руки и вздохнула.
– Что? – спросил я.
– Вверх-вверх.
– О, нет, – я отступил назад и ударился о детскую калитку. Она покачнулась, но не открылась. Я оказался в ловушке. – Я не поднимаюсь.
– Вверх!
– Нет,… все в порядке.
Ее улыбка погасла. Ее щеки надулись, и она выпятила губы. Теперь она спрашивала медленнее. Может быть, думая, что я не понимаю ее? Иначе, зачем кому-то игнорировать ее просьбу и быть таким жестоким?
– Вверх?
– На самом деле... это не очень хорошая идея.
Роуз не согласилась. Она высоко подняла руки и заскулила. Мое сердце билось о ребра, как будто это была борьба за линию ворот в середине игры плей-офф.
Нет.
Я не мог держать ребенка.
Одно лишь нажатие, и я начисто оторву ей голову. Она была такой маленькой. Слишком маленькой, слишком опасной, чтобы кто-то вроде меня мог поднять, обнять, отнести.
Стыд окатил меня холодным, смиренным потом. Я не доверял себе с ребенком.
Я хотел защитить ее от меня, но единственный способ сделать это – разбить ей сердце, и отрицать ее единственное произнесенное желание.
– Она говорит «вверх», – Пайпер появилась из коридора и подняла ребенка себе на руки. – Она хочет, чтобы ты поднял ее.
Я мог только кивнуть, но не мог говорить.
Пайпер была одета в мягкий сарафан пастельно-желтого цвета, который контрастировал с ореховым совершенством ее кожи. Ее волосы были собраны в толстый хвост, и она улыбалась, держа ребенка на бедре.
Женственная и совершенная.
По моим венам струился песок, грязь и пот. Ничего сладкого. Ничего нежного. Нет ничего красивее, чем красивая женщина, подпрыгивающая от своего улыбающегося ребенка.
Моя грудь сжалась. Паника? Нет. Нечто худшее.
Это был только первый день нашей жизни, и я уже чувствовал клаустрофобию в гребаном особняке. Я не позволю ей добраться до меня. Мне нужно было поесть, попить и сделать пару кругов в бассейне, пока мои легкие не наполнятся водой.
Пайпер последовала за мной на кухню. Я не знал почему. Это было что-то, что люди... делали? Или это была прерогатива Пайпер, донимать меня до чертиков?
– Рада, что ты, наконец, встал, соня, – ее взгляд скользнул по моей обнаженной груди, чернилам на руках. – Я уже начала волноваться.
Никто никогда не беспокоился обо мне. Я напрягся, но не думаю, что она покровительствует мне. Она ждала моего ответа.
Я не знал, как разговаривать с ребенком, но не мог игнорировать женщину. Пайпер мне не позволит этого.
Мой голос был хриплым после криков моим парням на поле.
– Я отсыпаюсь после игр.
– Ну, ты пропустил все самое интересное сегодня, – Пайпер усадила ребенка на высокий стул. Я догадался, что теперь у меня есть высокий стул. – Мы не привыкли ко всем этим комнатам. Роуз может просто бежать, бежать, бежать. Мы даже немного поиграли в саду. Это просто прекрасно. Я не видела там ни одной одинаковой розы.
Я пожал плечами. Какого черта ей понадобились цветы? Самая красивая роза сидела рядом с ней и совала ей в нос Чириос.
И Пайпер продолжала говорить.
– Итак, мы отправились на долгую прогулку и осмотрели окрестности. И я показала ей бассейн. Мы опробуем его после обеда. Я никогда не брала ее купаться, но думаю, ей понравится.
Я отказался от своих планов плавать кругами, хотя это было единственном упражнением, с которым мое тело могло справиться. Вместо этого я отправлюсь в тренажерный зал. Сделаю немного кардио-упражнений перед встречей с командой и посмотрю фильм в четыре часа.
Пайпер сморщила нос, когда я разогрел в микроволновке предварительно приготовленную куриную грудку и обжаренные в морозилке овощи.
– Если хочешь, я приготовлю спагетти на ужин, – сказала она.
– Я не употребляю углеводы до пятницы.
