– И я не в настроении для компании.
Я устроился на скамейке и приготовился к подъему. Пайпер швырнула радионяню на полку с гирями рядом со мной. Отлично. Теперь мои уши напряглись, чтобы слушать. Было ли это помехой или ребенок плакал?
Просто помехи, но я не мог расслабиться.
– Ты делаешь мою жизнь чрезвычайно тяжелой, Коул.
– А что я такого сделал? Я даже не видел тебя сегодня.
– Ты подрался в раздевалке.
Я стряхнул пудру с рук, готовясь к подъему.
– Пришла сюда ругать меня? Если ты хочешь поиграть в мамочку, иди и позаботься о своем ребенке.
– Какой же ты все-таки осел, – кипятилась Пайпер. – Ты хочешь, чтобы я ушла? Просто скажи это. Поверь мне, Коул, ты не даешь мне особого повода торчать здесь, в твоем доме, или в качестве твоего агента.
– Разве я просил тебя уйти?
– Нет, но ты ведешь себя, как придурок. Как будто тебя ничего не волнует, даже твоя собственная карьера. Ты хоть представляешь, какие проблемы может вызвать у тебя драка с Тимом Морганом?
Я не был идиотом.
– Тим трепал своим языком.
– Он – лицо «Монархов». Это его команда будет защищать, а не тебя.
– Думаешь, я этого не знаю?
– Прекрати это чертово соревнование с ним. Измерь свой член каким-нибудь другим способом.
И позволить этому придурку опозорить ее? Намекнуть, что ее ребенок был чем угодно, но только не проклятым чудом улыбок и хихиканья?
Мне следовало бы вырубить его.
Я ничего не ответил. Пайпер потеряла терпение.
– Ты что, не понимаешь? «Монархам» нужна только причина, чтобы тебя уволить. Это не обязательно должно быть в конце сезона. Они могут позвонить мне прямо сейчас.
– Только не говори мне, что ты снова хочешь продажи.
– Только не говори мне, что ты собираешься рисковать всем, потому что Тим Морган – засранец, – Пайпер мерила шагами комнату, готовая взорваться. – У меня есть спонсорская сделка для тебя – обложка лиги 2017.
О. Блядь. С каких это пор она заключает такие сделки?
– Забудь об этом, – сказала она. – Все уже решено. О драке уже упоминалось в Twitter. Дай им время до семи часов, когда Эйнсли Рупорт поднимет эту историю, и твой рейтинг снизится.
– Тогда я потеряю спонсора. Ну и что с того?
– Это же сделка на миллион долларов!
– Неужели я выгляжу так, будто мне нужен еще один миллион долларов? – я сел, наслаждаясь тем, как Пайпер не смогла удержаться от взгляда на мой пресс. – Наверное, в этом доме есть комнаты, которые ты еще не видела, красавица. Почему бы тебе не пойти и не заблудиться?
Она кипела, но не была идиоткой. Она уставилась на меня сквозь мускулы и пот, пар, исходящий от меня, и мой хмурый взгляд должны были прогнать ее прочь.
– Ты ведь делаешь все, чтобы избежать внимания, не так ли? – спросила она. – Ты не хочешь заключать сделку. Ты не хочешь оставаться в тренировочном центре с командой. Ты ненавидишь общаться с людьми, и ты будешь разрушать каждую хорошую возможность только для того, чтобы оставаться в тени.
Я ничего не ответил.
– Знаешь, мне всегда казалось странным... почему ты каждый день приходишь домой так рано. На рассвете ты уходишь, но возвращаешься уже в середине дня.
Боже. У меня не было ни терпения, ни сил, чтобы справиться с этим.
Она заставила меня слушать.
– Команда тренируется по утрам и проводит встречи в начале дня, – сказала она. – Потом игроки обычно тренируются вместе в тренажерном зале. Но только не ты.
– Только не я, – согласился я.
– Возвращаешься домой, как только появляется возможность уехать.
Я указал на свою современную, тихую, отдельную комнату для тренировок.
– Зачем мне торчать там, когда у меня есть это здесь?
– Дело не в оборудовании, Коул.
Я стиснул зубы.
– Чего ты от меня хочешь? Я – одиночка. И ты это прекрасно знаешь.
– Но почему же?
– Почему, что?
– Почему ты одиночка?
Я ничего не ответил.
– Коул, посмотри на меня.
Голос Пайпер сорвался с ее губ, смесь гнева и разочарования. Ей следовало бы выскочить из тренажерного зала, проклиная меня за то, что я причинил ей боль. Вместо этого она повернулась ко мне лицом.
Почему? Чего же она хотела? Ответа? Причины, по которой я не мог заставить себя взглянуть на нее?
Хотела ли она, чтобы я признался в этом?
А все потому, что она была такой красивой, нежной и умной.
И чем дольше я оставался в ее присутствии, тем больше ненавидел себя.
– Ты живешь в этом большом красивом доме совсем один, – сказала она. – Но почему же?
Неужели мы, действительно, это делаем?
– Мне так больше нравится.
– Тебе нравится иметь такую большую собственность? А как же налоги? Содержание поместья?
– Какое мне дело до садовника или горничной?
– Это дом твоих родителей?
Хорошо. Урок истории.
– И отца моего отца, и его отца до него.
– А где твои родители?
– Мертвы.
– Ты их не оплакиваешь.
– Трудно оплакивать кого-то, по кому я не скучаю. Моя мать умерла, когда я был маленьким, и мой отец не спешил заменить ее.
Пайпер кивнула, как будто она все поняла, как будто это было так просто.
– Ты не ладил со своим отцом?
– А какое это имеет отношение к дому?
– Ты же сам говорил, что он тебя бил.
– Каждый получает удары от своего отца.
Пайпер подняла бровь.
– Не я.
