Красавица и ветеран полностью

— Недостаточно секси? Вы что, не сказали им о… обо мне?

Закатив глаза, она усмехнулась.

— Чтобы выглядеть сексуально, необязательно быть писаным красавцем. Вы очень даже секси, Ашер.

И его мир перевернулся во второй раз за две минуты. Он с подозрением всмотрелся в ее лицо, но не нашел ни следа насмешки. Она сказала это таким простым, таким искренним тоном, словно это на самом деле могло быть правдой. Его сердце нещадно заколотилось о ребра, и он, польщенный, почувствовал, что краснеет. Развернувшись, он увел ее в кабинет, где неохотно выпустил ее руку, чтобы притворить дверь.

Секси.

— Ну конечно.

— У вас бесконечные ноги, — сказала Саванна мягко, повернувшись к нему лицом.

Он прошелся взглядом вниз по ее телу, рассматривая ее ноги. Длинные, загорелые, в потертых шортиках, они напоминали о летних ночах в старшей школе, когда его в то время безупречные ноги переплетались с ногами какой-нибудь симпатичной девчонки на покрывале для пикника.

— У вас тоже, — ответил он.

И с безграничным удовольствием увидел, как она покраснела и тряхнула головой.

— Вы прочитали все эти книги?

Меняем тему. Ладно.

— Да.

— Все-все?

— Да. Саванна, вы мой первый гость за восемь лет.

Сцепив руки за спиной, она подошла к полкам, на которых стояли книги с особенно цветастыми корешками. Романы. Как назло. Ему пришло в голову отвлечь ее своей обширной коллекцией научной литературы и поразить своими познаниями в области всемирной истории, но, увы, было поздно. Она уже догадалась, на что смотрит, и Ашер приготовился к шуточкам на этот счет.

— Вы сказали все, верно? — спросила она, бросив на него лукавый взгляд.

Вот ведь какая!

— Что я могу сказать? Романы — моя слабость.

— Ну… по-моему, это секси, — проговорила она, поворачиваясь обратно к книгам. — Возможно, мне стоит написать об израненном ветеране, который, вернувшись с войны, увлекся чтением дамских романов.

Он пожал плечами. Все лучше, чем жалостливая статья.

Саванна заметила у стены лестницу, с помощью которой он добирался до верхних полок, и, поднявшись на пару ступенек, вытащила томик с невероятно кричащей обложкой. Прочитав аннотацию, она повернула обложку к нему лицом.

— Дева туманных топей?

Он попытался выхватить у нее книгу, но она подняла руку над головой и заговорила голосом из киношных трейлеров:

— Сумрачный чужеземец из далеких краев… пышногрудая красавица с зеленых берегов Англии…

— Дайте сюда, — потребовал он.

Она захихикала.

— …противостоят непримиримой страсти… — непримиримой страсти, Ашер! — в то время, как…

Он снова попробовал отобрать у нее роман, и когда она, отклонившись назад, потеряла равновесие и начала падать, его рука словно тиски обвилась вокруг ее талии, притягивая ее к его груди. Он крепко прижимал ее к себе, пока ее ноги не коснулись пола. Но и тогда не отпустил ее.

Она часто задышала, толкаясь грудями в его грудь, пока ее глаза всматривались в его лицо.

— Я с-сожалею.

— А я нет, — промолвил он, стараясь не обращать внимание на то, как закружилась голова, когда вся кровь в его теле хлынула к другому месту. Его грудь тяжело вздымалась, но не от напряжения, а от того, что она оказалась так близко, в его руках, в его крепких объятьях. Умри Ашер в этот момент, он умер бы счастливым.

— Ашер, — выдохнула она, облизнув губы. — Уже все нормально.

Когда ее слова дошли до него, он расслабил руку, отступил назад и отдал ей книгу, а она принялась рассеянно листать ее, склонив голову набок.

— Когда вы меня подхватили, то сделали это левой рукой.

Он кивнул.

— Я заметила, что правой вы почти не пользуетесь.

— Потому что у меня ее… потому что не пользуюсь.

— Тогда зачем вам протез?

— Я надеваю его только когда приходите вы, — сказал он.

— Зачем?

— Чтобы лишний раз не смущать вас.

— Не надо.

— Что?

— Снимите его.

— Что? Почему?

— Потому что я не умею печь и не ношу сарафаны в цветочек.

Две вещи произошли одновременно в его теле: его сердце взорвалось, а разум забил тревогу. Показать ей свою культю, гладкий овальный обрубок, которым заканчивалась его рука сразу после локтя? Это было рискованно. Очень рискованно. Он избегал показывать его даже мисс Поттс.

— Это всего лишь я, — промолвила она, а затем повторила его слова, сказанные в прихожей: — Вы нравитесь мне таким, какой вы есть.

***

Не сводя взгляда с ее лица, Ашер здоровой рукой начал расстегивать манжету, плотно прилегающую к силиконовому запястью телесного цвета. Пуговица поддалась со щелчком.

— Моя мама называет меня пуговкой, — глядя ему в глаза, нервно пробормотала Саванна.

Далее он поднес руку к воротнику и одну за другой расстегнул пуговицы, пока рубашка, распахнувшись, не открыла его широкий торс с агрессивно проступающими под белым хлопком футболки мышцами. Саванна сделала глубокий вдох, приказывая себе успокоиться.

— Помогите мне, — произнес он, протягивая к ней свою здоровую руку.