План Саванны был прост: закончить статью, а после засесть с Ашером за долгий разговор о том, что будет дальше. Ее устраивал любой вариант — если они будут вместе.
В пятницу днем, пообедав по предложению Ашера в роще, они лежали в обнимку на кушетке и, уткнувшись в свои киндлы, читали. Разморившись на солнце, Саванна начала клевать носом и тут услышала, как Ашер вздохнул.
— Что? — спросила она.
— Все никак не соберусь сказать тебе… — Его глаза были серьезны, словно он утаивал от нее какие-то важные или дурные новости. Пульс Саванны ускорился. — Завтра мне нужно будет уехать. В Мэриленд.
— Уехать?
К своему унизительному стыду она не только удивилась тому, что он уезжает на выходные, но и расстроилась. Глубоко. Словно настоящая капризуля-собственница. И, кажется, даже надула губки.
Одним пальцем он нежно обвел ее рот, задержавшись на миг на заживающей ранке.
— Всего на одну ночь.
На целую ночь? Она надулась еще сильнее.
— О. А зачем?
Его взгляд дернулся в сторону, а рука, ласкавшая ее лицо, упала, словно он предпочел бы не отвечать.
— По медицинским делам.
Саванна прикусила нижнюю губу. Когда они обсуждали «медицинские дела» в прошлый раз, он сорвался и довел ее до слез. Снова взглянув на него, она сглотнула. Но разве с тех пор их отношения не эволюционировали? Разве они не сблизились до такой степени, что ей стало можно задавать вопросы и об этой части его жизни? Собравшись с духом, она спросила:
— Что за медицинские дела?
Глядя на нее, он потер подбородок.
— Ты вряд ли хочешь об этом знать, Саванна.
— Что? — На ее лице отобразилось замешательство. — Конечно, хочу.
— Уж слишком тоскливая это тема.
— Вот еще. Это часть того, кто ты есть. А я хочу знать о тебе все.
— Как журналист?
— Как твоя девушка.
Он со хлопком закрыл киндл.
— Не хочу забивать тебе голову.
— Глупости. Я… я… Ты же знаешь, как ты мне дорог.
Саванна не вполне понимала, почему для нее было настолько сложно ответить на многочисленные «я тебя люблю» Ашера. Да, она сказала, что влюбляется в него, да, она ощущала любовь в своем сердце, однако такие же чувства — пусть и в меньшей степени — она испытывала и к Патрику и потому на ответное признание пока не решалась. Она хотела произнести слова любви всего лишь еще одному человеку в своей жизни. Все чаще и чаще ей хотелось, чтобы этим человеком стал Ашер, но… Просто, чтобы обрести окончательную уверенность, ей нужно было еще чуть-чуть времени.
«Ты мне дорог» и «я люблю тебя» жили в совершенно разных районах, и Ашер явно желал перебраться от первого ко второму. Она это знала. Чувствовала.
Его взгляд на секунду посуровел, но потом смягчился.
— Если тебе неудобно ночевать здесь одной, я постараюсь обернуться в один день.
— Ашер, но это же четыре часа туда и четыре обратно! — И тут ее осенило. — Я могла бы поехать вместе с тобой.
— Как ты сама заметила, это четыре часа туда и четыре обратно.
С напускной беспечностью она пожала плечами. В конце концов, он не сказал «нет».
— Хоть
Он моргнул, а потом притянул ее к себе, и на его лице расцвела широкая улыбка.
— Восемь часов езды — затем, чтобы я смог примерить свою новую руку.
— Бионическую? — спросила она.
— Угу. И когда все будет закончено, я стану частично бионическим человеком, — счастливым голосом произнес он, целуя ее волосы.
— Пока ты остаешься
***
Они ехали в уютном молчании. Мимо проносились виргинские поля. Саванна быстро щелкала клавишами лэптопа, сидя на пассажирском сидении. До Мэриленда осталась половина пути.
Ее предложение поехать с ним вместе стало для Ашера неожиданностью. После стольких лет одиночества казалось невероятным, что всего за несколько коротких недель он зашел так далеко — стал принадлежать ей, а она стала принадлежать ему. Стоило, наверное, обеспокоиться тем, не слишком ли быстро развиваются их отношения, но Ашер и не думал об этом. Более того, он хотел, чтобы все развивалось еще быстрее — он хотел гарантированную вечность с Саванной.
Но было одно «но». Недавняя поездка в город напомнила Ашеру, сколь пугающим его лицо было для посторонних. Секретарша Гамильтонов едва осмелилась поднять на него глаза. Проблема с обсуждением будущего заключалась в том, что планировать это будущее было невозможно, ведь Ашер даже не мог вписаться в людское общество.
Он считал предстоящие ему многочисленные операции своим единственным реальным шансом на будущее с Саванной. Но его терзало то, что он до сих пор ничего ей об этом не рассказал. Он не знал, как это сделать. В голове у него начало звучало так:
