Скарлет улыбнулась и перевела взгляд за перила, где медленно кружил над газоном разбрызгиватель.
— Даже не верится, что лето подходит к концу. До Дня труда осталось всего две недели.
Думая об Ашере, Саванна кивнула.
На прошлой неделе мисс Поттс передала ей записку: «Ашер сказал, можно публиковать. Мисс Поттс». Сначала Саванна было воспряла духом, поскольку это значило, что Ашер все-таки прочел ее книгу — ее любовное письмо, на каждой странице которого она обнажала перед ним свое сердце в надежде, что, прочитав их истинную историю, он сможет понять, что ею двигало. Но проходили дни, а он все молчал, и мало-помалу ее радость померкла. По мере того, как вечера становились все прохладнее, она все чаще задумывалась о Рождестве, гадая, смогут ли они с Ашером начать все с начала, когда он вернется домой. Только этой мечтой она и жила.
— Я так довольна, что ты продолжаешь писать, — произнесла Скарлет. — По-моему, это замечательно — то, что Тодд предложил тебе аванс за следующую книгу.
— Угу, — пробормотала Саванна. — Я подумываю снять маленькую квартиру где-нибудь в городе. С большой светлой комнатой, где я смогу писать.
— А мы с малышом будем навещать нашу тетю Вэн, прославленную писательницу. Кто бы мог подумать, что в итоге ты станешь писать романы.
Саванна улыбнулась. С некоторых пор она снова научилась улыбаться. Пусть она не была счастлива, но жизнь продолжалась, подстегивала ее, а Саванна, как и Ашер, была борцом от природы.
— Уж точно не я. Это ничуть не похоже на журналистские расследования, но я чувствую, что занялась правильным делом, хотя совершенно этого не ожидала. И никто больше мои тексты не искромсает. Утверждение всех редакторских правок было первым пунктом, который я внесла в свой новый контракт.
— Вэн, книга вышла замечательной. И Ашеру она наверняка понравилась. Иначе и быть не может.
Саванна пожала плечами.
— Он должен был прочесть ее пять или шесть дней назад. Я так надеялась получить от него весточку, но…
— Дай ему время, — сказала Скарлет. — Быть может, у него была назначена операция, и он не хотел отвлекаться. Я знаю, это непросто, но запасись терпением.
Саванна кивнула, хотя надежда в ней едва теплилась.
— Знаешь, я только так могла рассказать ему, что совершила ошибку и что ужасно в этом раскаиваюсь. Что он был, есть и будет любовью всей моей жизни.
Поднявшись, Скарлет обняла Саванну за талию.
— Я уверена: все наладится.
Хотела бы Саванна разделять ее оптимизм. Но увы.
— Спасибо тебе, Скарлет.
— За что?
— За то, что заставила меня снова начать жить. За то, что любила меня, когда я была противна сама себе. А я-то говорила, что ты хуже дьявола.
— Помню-помню. Я при этом присутствовала.
— Я была худшей подружкой невесты в истории.
— О да, — согласилась Скарлет. — Ну ничего. Зато ты станешь лучшей в истории крестной матерью, договорились?
Саванна рассмеялась.
— Почему ты продолжаешь давать мне вторые шансы?
— Потому что человеку, которого любишь, можно простить многое, если не все. Именно поэтому я твердо уверена, что Ашер к тебе вернется. Потому что он любит тебя. Я еще не видела, чтобы мужчина так сильно любил женщину. Такая любовь не проходит.
На глаза Саванне навернулись слезы.
— Скарлет, спасибо тебе, — одними губами прошептала она.
Скарлет бросила взгляд на часы.
— Ну, мне пора. Впереди — ужин и большие новости. Бедный Трент. Надеюсь, он готов стать папочкой.
— А если нет, — сказала Саванна, притягивая сестру к себе, — то ты быстро настроишь его на нужный лад.
Скарлет спустилась с крыльца, дошла до машины и, оглянувшись, еще раз улыбнулась Саванне.
— Вэн, я серьезно. Однажды он обязательно к тебе вернется.
Скарлет говорила настолько уверенно, словно ей было известно нечто, чего не знала сама Саванна. Но этого не могло быть. Ашер точно не связывался ни с нею, ни с Трентом. Нет. Она просто пыталась ее утешить. Глаза Саванны обожгло слезами, но она заставила себя улыбнуться и на прощание помахать сестре.
Когда машина Скарлет скрылась из виду, Саванна опустилась на качели. Наступал вечер. Лето подходило к концу. Ярко-алая герань поблекла, а азалии отцвели. По улицам носились на велосипедах дети, а парочка молодых матерей неспешно прогуливалась с колясками по тротуару. Вокруг кипела жизнь, и Саванна, устав принуждать себя оставаться ее частью, закрыла глаза и откинулась на спинку качелей.
Она скучала по Ашеру.
Каждый день. Каждую секунду.
И пусть боль стала терпимей, но она никуда не делась.
После Четвертого июля прошло почти полтора месяца. Полтора месяца без единого слова от Ашера. Она пыталась представить, о чем он думал, пока читал их историю. Плакал и смеялся, как плакала и смеялась она, вспоминая лучшие моменты их отношений? Или же он пролистал ее книгу с холодным безразличием, а согласие на печать дал лишь затем, чтобы фонд получил средства? Вспоминает ли он ее? Любит ли до сих пор?
— Уверена, больше нет, — тихо прошептала она, пока прохладный вечерний ветерок ласкал ее щеки.
— В чем ты уверена, радость моя?
