– Извини, – сказал он наконец, – что я поранил тебе палец.
Положив руку на стол, Хелен провела кончиком пальца по царапине.
– Может, я должна попросить еще десять фунтов за опасную работу?
Кэм взял ее за руку и повернул к свету, чтобы получше рассмотреть царапину.
– Думаю, жить будешь, – сухо произнес он, отпуская ее руку.
Хелен аккуратно сложила руки на коленях.
– Да, пожалуй. У меня были раны и посерьезнее.
Кэм никак не отреагировал на ее высказывание и снова замолчал.
– Значит, ты обещаешь остаться? – спросил он.
– Если ты этого хочешь, – ответила Хелен, понимая, сколь неразумно ее решение. – Я останусь по крайней мере на те шесть месяцев, за которые ты заплатил.
Вздохнув с явным облегчением, граф взглянул на пустой шкаф, дверца которого была по-прежнему открыта.
– Иногда я не могу не думать, что в этом и доля моей вины. То есть Ариана так замкнута, потому что я… Ну, ты наверняка знаешь, какой я.
Хелен откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на него.
– Когда-то я хорошо знала тебя, – тихо призналась она. – В молодости ты был достаточно молчаливым. И вообще чересчур серьезным.
– Это я и имею в виду.
– Вряд ли причина в этом, – сказала Хелен больше себе, нежели ему. – Хотя некоторые виды наследственных заболеваний переходят к детям, однако немота – крайне редко. У Арианы это скорее проявление внутреннего страха. Возможно, реакция на какую-то травму? Но совсем не то, что передается по наследству, вроде кривого носа или голубых глаз.
Кэм вдруг напрягся, и в его голосе зазвучали холодные нотки:
– Я говорю не о наследственной болезни. Я убежден, что дело не в этом. Возможно, страх, о котором ты говоришь, это страх вырасти такой же, как я, – чересчур серьезной, чересчур погруженной в себя. И теперь, когда ее мать умерла, перед ее глазами уже нет никого, кто мог бы служить ей примером обычного, нормального человека.
Хелен видела, что он говорит вполне серьезно.
– Ах, Кэм, это же совершенная ерунда! – успокаивающе засмеялась она. – Лучшего примера для подражания ребенку не найти, потому что с тобой все в порядке. А я, кстати, всегда считала тебя почти совершенством.
– Господи, Хелен! – Он был искренне поражен. – Надеюсь, ты так не считала.
Она даже не заметила, как они стали называть друг друга по имени, но сейчас это казалось вполне уместным.
– Да, ты был в моих глазах совершенством. Возможно, чересчур серьезным, но ведь на тебя всегда давило бремя семейных обязанностей. – Его брови удивленно приподнялись. – Господи, Кэм! Неужели ты считал, что я ничего не вижу? Пусть я была молода, но далеко не глупа. Однако теперь, когда ты повзрослел, я думаю… – Она замолчала.
– Ну, продолжай, Хелен! – проворчал он. – Скажи это.
Она покачала головой.
– Это было бы неприлично.
– Хелен, ты и приличия как-то не совмещаются в моей голове, – с полуулыбкой ответил Кэм. – Выскажись, и дело с концом!
– Извините, лорд Трейхерн, приличия я в себе выработала, и большой ценой. Теперь я стала невероятно скучной, но я все равно скажу. На мой взгляд, вы стали холодным и немного вспыльчивым, хотя я не понимаю, какое отношение это может иметь к проблеме Арианы. Вот! Я все сказала!
Кэм рассмеялся, и его глаза озорно прищурились. В отличие от большинства мужчин его возраста у него не было морщинок, образующихся от смеха в уголках глаз и вокруг рта, тем не менее его смех звучал искренне. Сердце Хелен неожиданно дрогнуло от этого милого знакомого смеха.
– Вспыльчивый и холодный? Только два определения, Хелли? – возразил он, употребив придуманное им для нее старое прозвище. – Боюсь, ты лопнешь, если начнешь сдерживаться и не скажешь всего. – Глаза у него подобрели, и вдруг он показался ей таким молодым и таким нежным.
– Может, в другой раз, – с наигранной легкостью ответила Хелен, вскочив со стула. – Я… мне нужно распаковать вещи и подготовиться. Я начну работу с Арианой, как только она привыкнет ко мне.
– Конечно, – сказал Кэм, тоже вставая. Он задумчиво провел рукой по ее дорожному чемодану, и его пальцы нащупали порванный ремень. – В деревне есть отличный мастер, – рассеянно произнес он. – Отдай чемодан Милфорду, он с удовольствием отнесет его в починку.
Хелен смотрела, как он гладит старую кожу.
– Нет! – воскликнула она, приходя в себя. – То есть… нет, благодарю. Пусть все останется так, как есть. Это напоминание о том, что мне… хотелось бы запомнить.
– Вроде нитки, завязанной вокруг пальца? – улыбнулся Кэм.
– Вот именно. – Чувствуя необходимость срочно занять себя чем-то, Хелен схватила первую попавшуюся на глаза стопку книг и понесла на другой конец длинного рабочего стола. – Вы сказали, что увидите Ариану за ленчем?
– Да, я стараюсь встречаться с нею за едой в полдень, если позволяет время. – Кэм неуверенно взглянул на нее. – А что? Ты бы хотела присоединиться к нам?
– Благодарю, не сегодня. Я уверена, что лучше всего дать ей постепенно привыкнуть к моему присутствию в доме.
– Конечно. – Тон Кэма стал несколько сдержанным.
Хелен начала вынимать из деревянного ящика крошечные музыкальные инструменты.
– Скажи, она была очень привязана к последней гувернантке?
