Возможно, так происходит потому, что сама концепция наказания искусственна. Хорошее и плохое не существуют обособленно. Мы меняемся в зависимости от того, как меняются обстоятельства. Любой поступок, значительный и незначительный, влияет на нашу жизнь. Сделанного, как говорится, не воротишь. Осуждать за содеянное, ненавидеть последствия — это ненавидеть себя. Наверное, именно поэтому я не ощущала злости, когда мы ехали в такси в офис Александра Гарримана. Я боялась, я была опечалена тем, что происходило, но я не проклинала тот день, когда я выскочила под колеса грузовика, чтобы спасти мальчика. Я не испытывала ненависти к своему отцу, который «отследил» Джесси Амелию Стоун (хотя я все еще сомневалась, что он это сделал). Я не испытывала ненависти к Джейку за то, что он не побоялся высказать Максу всю правду. Я не знаю, как сформулировать свое отношение к происходящему. Я уже говорила, что верю в некую закономерность: во всем хорошем есть доля плохого, а в самом плохом следует искать хорошее.
Конечно, в тот момент я не размышляла об этом. Я тревожилась за судьбу своего брата, своих родителей. Я не знала, чего ждать от Александра Гарримана.
Я наклонилась вперед, желая, чтобы такси ехало быстрее, чтобы дорога была не так перегружена. Но к тому моменту, когда мы подъехали к Центральному парку, возле которого, в доме из коричневого кирпича, размещался офис Александра Гарримана, меня объял настоящий страх.
— Все в порядке, — сказал Джейк, рассчитываясь с водителем такси и подталкивая меня к тротуару. — Если бы он хотел убрать нас с дороги, нас бы уже не было в живых.
В этих словах была определенная логика, но легче мне от этого не стало. Мы позвонили. Когда нам открыл дверь обритый наголо верзила, следивший за мной, я даже не удивилась. Он с улыбкой похлопал Джейка по карманам и вытащил у него из-за пояса пистолет. «Скинхед» выглядел не таким страшным, как до этого мне его рисовала память. На его подбородке пробивалась легкая щетина, а глаза обрамляли неожиданно длинные ресницы.
— Симпатичная штука, — произнес бритоголовый, вертя в руках пистолет, а затем в два счета разрядил его.
Он посмотрел на меня, и на его лице появилась улыбка, напоминавшая волчий оскал.
— Мы ведь знакомы, да? — спросил он.
— Нет, — ответила я, стараясь, чтобы ледяные нотки в моем голосе скрыли от него мой детский страх.
Он продолжал улыбаться.
В прошлый раз, когда я посещала Александра Гарримана, я была другой, хотя это произошло лишь неделю назад. Когда я вошла, я не узнала знакомую обстановку. Все казалось мне иным: пушистые ковры, кожаная мебель, портрет с изображением жены и дочери Гарримана, висевший на стене. То, что раньше представлялось мне элегантным и изысканным, теперь было окрашено налетом порочности.
— Я собираюсь угостить тебя тем, чего нет ни у кого, — сказал Гарриман, когда мы прошли в его кабинет.
Его подручный притворил за нами двери, но я полагала, что он будет поблизости.
— И чем же?
Гарриман стоял, прислонившись к громадному дубовому столу и сложив руки на животе. Он был привлекательным мужчиной, мог даже показаться обаятельным, если не замечать стального блеска его глаз.
— Правдой, — разводя руки и удивленно поднимая брови, вымолвил Гарриман. — Я собираюсь потчевать вас обоих правдой.
— Ради чего столько беспокойства? — спросил Джейк. — Почему бы просто от нас не избавиться? Попытки этого вроде бы уже были.
— Ну, — с добродушным смехом произнес Гарриман, — я не пытался вас убить. Я пытался вас нейтрализовать. Но иногда ситуация выходит из-под контроля. Ты поручаешь людям какую-то работу, а они увлекаются.
Он махнул рукой и продолжил:
— Так или иначе, но я собираюсь поведать вам правду, а затем буду настаивать, чтобы все услышанное осталось между нами. Я долго раздумывал и пришел к заключению, что это единственный разумный способ избавиться от вашего назойливого вмешательства.
— Но почему, по вашему мнению, мы станем принимать такие условия? — спросил Джейк.
— Потому что в противном случае последствия могут быть весьма плачевными. Ридли, кто-нибудь удивится, если завтра твой братец будет найден мертвым на тротуаре в Ист-Виллидж и вскрытие покажет смерть от передозировки? Разве кого-нибудь потрясет до глубины души исчезновение твоего друга? Кто побеспокоится о нем, кроме тебя? Мне продолжать, или перейдем к сути дела?
Я поняла его намерения, и это осознание было равносильно удару в солнечное сплетение. Я кивнула.
— Где мой брат? — спросила я Гарримана.
— Он в гораздо более безопасном месте, чем то, где мы его нашли. Присядь, Ридли. Чем скорее мы начнем, тем быстрее произойдет счастливое воссоединение сестры и брата.
Я опустилась на кожаный диван напротив него.
