Я не очень этому удивилась. Мы все приходим сюда время от времени, и у каждого находятся для этого свои причины. Мы навещаем квартиру Макса, чтобы почтить его память, так как у него нет могилы, на которую мы могли бы приходить. Макс просил, чтобы его останки развеяли возле Бруклинского моста, и мы послушно выполнили его волю, осознав всю трагичность ситуации только после того, как сделали это. Все, что осталось от дяди Макса, — горстка пепла, которая, я помню, развеялась в воздухе и исчезла в водной глади. Мы попрощались с ним, не сохранив ничего на память о нем. Но это ощущение быстро миновало, потому что людям не свойственно жить прошлым. С нами остается только то, что сохраняется в сердце.
Адвокат Макса постоянно напоминал моему отцу, сколько стоит квартира его покойного друга и во что нам обходится содержание этого жилья. Но и по прошествии года после смерти дяди Макса все оставалось по-прежнему.
— Очень мило, — сказал Джейк, когда мы вошли в квартиру и я сняла сигнализацию: 5-6-8-3. На клавиатуре это зашифровывалось как «любовь». Код ко всему, что составляло смысл жизни прежнего хозяина этих апартаментов.
Как только мы вошли в квартиру, перед нами открылся вид на вечерний город. Мы находились на сорок пятом этаже, и Первая авеню лежала перед нами, как на ладони. Ночью казалось, что Нью-Йорк накрыт звездным покрывалом.
— Где мы? — спросил Джейк.
— Это квартира дяди Макса, — ответила я, включая свет, который озарил богатое убранство стен.
— Зачем мы сюда пришли?
Я пожала плечами.
— Не могу сказать наверняка.
Я прошла в кабинет Макса. Джейк неотступно следовал за мной, рассматривая фотографии на стенах. На них были изображены я, Эйс, мои папа и мама, бабушка и дедушка. Я не замечала ничего, потому что моей целью был письменный стол дяди Макса. Я выдвинула один из ящиков. Я точно помнила, что раньше в нем лежали документы, но теперь ящик был пуст. Я рванула на себя еще пару ящиков, но и в них ничего не было. Крутнувшись на стуле, я осмотрела длинный ряд дубовых полок, заполненных книгами и сувенирами, привезенными из Африки и Востока. Здесь тоже повсюду были фотографии нашей семьи. Один из ящиков под полками был немного приоткрыт, и я медленно потянула его на себя. Пусто. Я методично проверила все остальные ящики, но и они оказались без документов.
Я опустилась на обитую коричневой замшей софу. Куда же подевались все файлы?
— Что-то не так? — спросил меня Джейк, садясь рядом.
— Все документы дяди Макса исчезли, — ответила я.
Он нахмурился.
— Как давно?
Я покачала головой. Я не знала. Раньше я приходила сюда не для того, чтобы проверять содержимое ящиков. Я приходила полежать на софе, вспомнить запах одежды дяди Макса. Я приходила вспомнить прошлое, запечатленное на фотографиях. Точно с таким же настроением сюда приходили и мои родители и, наверное, Эсме. По слухам, в далеком прошлом у Эсме и Макса был страстный роман.
— Я вовремя опомнилась, — рассказывала она мне. — Из камня воды не выжмешь. Можно долго стараться, но это дорого тебе обойдется.
Эсме не знала, что я понимаю, о ком она говорит.
— Я бы все сделала ради этого мужчины, — бывало, произносила она.
Она рассказала мне все это в ответ на мой вопрос, любила ли она кого-нибудь, кроме отца Зака, который был юристом и умер от сердечного приступа, когда Заку едва исполнилось девять лет. Помню, Эсме тогда еще сказала:
— Да, любила.
И, немного подумав, резко добавила:
— Давно. В прошлой жизни.
Моя мать говорила, что Эсме была готова выйти замуж за Макса.
— Но твой дядя не был создан для семейной жизни. Он был такой… — Мать задумалась в поисках подходящего слова. — Раздавленный жизнью, — вымолвила она наконец. — И Макс был достаточно умен, чтобы сознавать это. Сердце Эсме было разбито, но со временем она успокоилась, а затем встретила Раса. И у них родился Зак. Все сложилось как нельзя лучше. Вернее, все сложилось бы как нельзя лучше, если бы Рас не умер таким молодым. Это настоящая трагедия. Бедняжка Эсме.
Бедняжка Эсме. Бедняжка Зак. Я и мой дядя Макс… Жестокие разрушители чужих надежд.
— Твой отец мог забрать их? — спросил Джейк.
До меня не сразу дошел смысл его слов. Я была погружена в воспоминания о Максе и Эсме.
Взглянув на Джейка, я спросила:
— Файлы? Зачем они ему?
— Но швейцар сказал, что твой отец был здесь недавно. А ты встречалась с ним сегодня днем.
Я задумалась. Возможно ли, чтобы мой отец после беседы со мной пришел в кабинет Макса и забрал все его документы? Нет. Скорее всего, я навеяла на него грустные воспоминания, и ему захотелось побыть в квартире своего старого друга. И потом, здесь было полно ящиков. Чтобы вынести все эти документы, моему отцу понадобился бы чемодан. Я сказала об этом Джейку.
— Значит, их забрал адвокат, — заметил он.
— Да, — сказала я, соглашаясь с логикой его рассуждений. — Конечно.
— Где ты витала, в облаках? — спросил меня Джейк, осторожно опуская руку мне на плечо.
— Я думала о дяде Максе. Мне очень жаль, что ты не был знаком с ним.
